Зимняя война. Дороги чужого севера

«Нет, — остановил себя Никита, — надо сохранять спокойствие, наблюдать, действовать по обстановке…»

— Товарищ командир, смываться нужно… — выдохнул в затылок Данилов. — Смотрите, их много…

— Бежать поздно, — отрицал Никита, — а потери нам не нужны. Будем пока наблюдать.

Танки встали на южной околице — слева и справа от хутора. На пустырь посреди поселения заехал грузовик с солдатами. Две пары задних приводных колес были закованы в гусеницы. С деревянного кузова посыпались солдаты в овчинных полушубках и ушанках.

Что-то крикнул офицер — и автоматчики встали кругом по периметру пустыря. Снега за ночь навалило немало, но возможность проезда сохранялась. На северной околице остановился еще один грузовик — и там автоматчики разбрелись по радиусу. Никита почувствовал облегчение — значит, прибыли не по сигналу, это не поиски бродячего подразделения вражеской армии. В самом деле, ушли достаточно далеко, в пути петляли, не должны их искать в этом квадрате…

Он покосился через плечо. Разведчики прилипли к щелям, напряженно всматривались.

По колее, продавленной грузовиком, в деревню въехала легковая машина, остановилась на пустыре, и из нее вышла кучка офицеров — явный переизбыток командования для столь небольшого подразделения. Никита невольно напрягся — ведь столько следов разведчики оставили с вечера! Но природа в этот раз подыграла им — снег замел все следы. Офицеры посовещались, потом один из них поманил младшего командира. Тот подбежал, придерживая шапку, выслушал приказ, кивнул, побежал обратно. Солдаты разошлись — явно получили приказ осмотреть поселение. Два солдата с автоматами «Суоми» за спинами направились прямо к овину. В горле пересохло. Полминуты в запасе, пока дойдут…

— Ну все, товарищи, — обреченно вздохнул Кочергин, — с вещами на выход, как говорится.

— Никому не стрелять… — прошипел Мечников в гулкой тишине. — Открывать огонь только в крайнем случае. Обнаружат — стреляем, и в лес. Быстро к дальней стене — все! Забрать свои лежанки, банки, окурки, чтобы ничего тут не осталось, зарыться в сено, и ни звука.

Все, пошли, и чтобы тихо…

Это было форменное безумие. Но работали быстро, без шума. Бойцы проворно все собрали и подались к дальней стене в обнимку с охапками сена. Бурчал под нос рядовой Латкин: не жизнь, а сплошная морока. Когда автоматчики подошли к овину, все успели перебраться и затаиться. Никита зарылся в холодный сноп, просверлив отверстие для автомата. Сердце колотилось в груди.