Злодейский путь!.. [том 5-6]

«Что происходит?!»

Ал стремительно нападал, не давая времени осмыслить ситуацию. Муану на какое-то время пришлось уйти в глухую оборону, что немыслимо: такой противник как Ал никогда бы не вынудил мечника защищаться без возможности контратаковать! Однако такую возможность действительно пришлось выискивать. Муан еще какое-то время защищался, пытаясь смириться с мыслью, что его привычная сила исчезла, но, осознав происходящее до конца, больше не мешкал, используя то, что осталось. Следующий же его выпад заставил Ала отскочить прочь.

Они застыли друг напротив друга, тяжело дыша и глядя с неприкрытой враждебностью. Муан осознал, что смотрит на Ала не с той высоты, к которой привык. Он буквально стал ниже. Впрочем, такие мелочи не заставят его беспокоиться о своей победе. Малец считает, что сможет выиграть благодаря этим уловкам? Наглый паршивец решил таким образом уравнять силы? Тогда ему следовало стереть Муану память, потому что его навыки отточены годами практики, и в этом нетерпеливый Ал ему уступает.

Муан перехватил железяку, что фейри выдавала за меч, обратным хватом и ринулся на своего, с позволения сказать, противника. Пусть тело прославленного мечника и не слушалось его так хорошо, как прежде, да и силы в нем стало меньше, а мышцы взвыли от напряжения, мозг заставил выдать привычную скорость. Ал попытался заблокировать удар, но Муан тут же перехватил меч и почти без замаха ударил оппонента плашмя. Удар, пришедшийся по щеке, тут же отправил Ала на пол.

— Бой окончен! — донесся голос феи.

В следующий миг арена исчезла, Муан возник перед дверью, а Ал, держась за щеку и сплевывая кровь, поднялся с каменного пола. Парень с ненавистью уставился в спину прославленного мечника. Его больше не забавлял его вид: Муан значительно помолодел для «равной» битвы, став, должно быть, таким, как выглядел в шестнадцать.

На сей раз Муан решительно толкнул дверь и вошел внутрь, но комната уже была пуста.

Шен, на мгновение нерешительно замерший у двери, дернул ручку и стремительно вышел наружу. В коридоре он был совершенно один, и сейчас его радовало, что никто не почувствует этот мерзкий исходящий от него запах.