Она пропитывала старые серые доски, просачивалась между стыков и каплями орошала черную землю.
— Шен!
Шен вновь подскочил на лежаке, на сей раз не чувствуя былого головокружения.
«Тебе приснился кошмар? Мне показалось, я ощутил физическую боль!»
— Это…
Шен провел ладонью по лицу, стирая наваждение. Нет, он не истекал только что кровью на этом полу, ничего этого не было.
Но, черт побери, как реалистично.
— Ты в порядке? — Муан присел на край лежака, озабоченно рассматривая его бледное лицо.
— Все в порядке, просто дурной сон.
— Ты мне врешь, — тут же нахмурился Муан.
Шен поднял на него взгляд. Да, он соврал, и даже не обратил на это внимания. Он настолько привык все скрывать, что быть откровенным, кажется, стало не просто.
— Да, не думаю, что это был простой сон, — признал он. — По-моему, это как-то связано с призраками того павильона.
— Что ты видел?
— Похоже, раньше на том месте жила большая семья: бабка, мать, отец и шестеро детей. Но они были бедны, и решили продать старшую дочь в публичный дом.
— То, что ты видел, было больно? — настороженно глядя на него, спросил Муан.
— Я не знаю. В тот момент мне казалось это реальностью, так что да, должно быть. Но как только я проснулся, то понял, что это всего лишь сон.
Шен снова лгал, его до сих пор не покидало странное тянущее ощущение в районе живота: не совсем боль, больше походило на затягивающуюся рану, края которой еще покалывали.
— Где старик? — спросил Шен, опуская ноги на пол.
— Во дворе у огня.
Шен поднялся без посторонней помощи и двинулся к выходу. На улице он на мгновение оторопело замер, увидев, что солнечные лучи с трудом пробиваются через густую листву.
— Уже вечер?! О боги! Я оставил Ала в павильоне! Унесся, ничего ему не сказав!
— Успокойся. Твой ученик все же не полный идиот и уже, должно быть, давно оттуда ушел.
Вспомнив, как Ал рассматривал местных работниц, Шен готов был поверить, что тот не прочь провести в Павильоне Утешений несколько лишних часов. А учитывая наличие у него ауры главного героя, ему определенно даже не нужно думать о деньгах.
— Ну и хорош же ты спать! — хмурым замечанием вывел его из своих мыслей старик.
«Простите покорно, что я все же живой и тоже могу устать!» — раздраженно подумал Шен.