Вернувшись к фонтану, напилась воды, которая с каждым глотком становилась все холоднее, пока не начала обжигать изнутри. Но по какой-то причине я не могла насытиться ею, пила мелкими глоточками, безрезультатно пытаясь согреть каждую порцию во рту.
— Достаточно! — раздался повелительный голос.
Я не посмела ему перечить. Выпрямилась, подняла взгляд и увидела, что вновь нахожусь в храме напротив Залиуса. Изо рта, ушей и даже глазниц наставника текла черная кровь, облепляла страшными лентами лицо, стекала по подбородку на алтарь.
Посмотрела в ужасе на Райдена — тот не двигался и словно завороженный смотрел на залитый темной кровью алтарный камень.
— Великая богиня, — прошептала я, не в силах повысить голос — горло пересохло, еще и спазмом прихватило. — Великая богиня, прошу тебя освободить моего наставника, даровать ему жизнь, здоровье, продлить годы.
Тишина.
В голове звенело от пустоты, сердце сжималось от ужаса, но я нашла в себе силы продолжить.
— Я готова заплатить! — произнесла твердо.
Почувствовала, как вздрогнул Райден.
Злись или не злись, но Залиус — мой наставник, мой учитель, мой... почти друг. Я не могу его бросить вот так. Не могу предать. Остаться безучастной. Не попытаться.
— Телом и кровью, силой рода, мыслью и. — нараспев начала я читать слова древней клятвы. Но храм вдруг затрясло, и Залиус открыл глаза.
— Нет! — приказал он.
— Да-а-а, — торжествующе прошелестел женский голос. Тот самый, что заставил меня прекратить пить из фонтана.
Лицо профессора застыло камнем. Он первым понял, как богиня провела меня, напугала, заставила, даже Райдена заморозила, чтобы тот не смог дать своевременный совет.
— Клятва ве-е-ерно-о-ости, ее нельзя-я-я-а-а прерыва-а-а-ать. Продолжа-а-ай, — шелестело, отражаясь от стен. — Мне нужна-а-а жри-и-ица-а-а.
— ...сердцем клянусь! — торжественно шептала я. — Защищать, уважать, хранить. Чтить, возвеличивать, прославлять. Я, Таяна де Феар, перед свидетелями, перед лицом богини, перед древними сводами храма даю клятву верности! — продолжала я торжественно.
Я читала слова древней клятвы и не могла понять, почему вдруг плечи Райдена затряслись от хохота. Почему Залиус невежливо открыл рот, да так и застыл. Почему невидимая богиня перестала тянуть гласные и по завершении пятистраничной, зазубренной в качестве наказания старинной клятвы, шепнула: «Принимаю».
И вновь звон колокольчиков.