Хочется поймать её, обвить одной рукой осиную талию, а другую запустить в волосы, растрепав их еще сильнее. Прижать к стене и наказать. Губами.
Реймонд, нет! Это студентка, а твое тело все еще распалено и горит от неудовлетворенного желания. Хрулевый вечер. Очень хрулевый.
— Рей! — Шанталь уже третий раз что-то спросила, я не услышал. — Хватит на нее пялиться!
— Я не пялюсь! Иди к себе, Шанти, я разберусь!
— Не называй меня Шанти! Нет уж, я поприсутствую. В конце концов, она и меня застала в недвусмысленной ситуации.
Мы немного отстали, и Эвика скрылась за поворотом. Наверное, уже практикует свои способности взломщика на двери моего кабинета. Ей повезло. После того, как один такой же талантливый студент решил подменить бланки для зачета, а превратился в пепел, я снял строгую защиту. Самое жесткое стоит только на моей личной кладовой, но туда, смею надеяться, Эвика де Азнавер не полезет.
Обе двери вскрыты — отличная работа, студентка! Ожидаемо.
— Охруленный попандос, — заключила Эвика, в чем я был с ней полностью солидарен.
— Шанталь, дорогая, это не то, о чем ты подумала! — это уже Дитрих.
Шанталь не обратила на него никакого внимания, зато обменялась долгим взглядом со мной. Её негодование можно было угадать и без картинно поджатых губ, но она все же всем своим видом выражала свои эмоции, пока студенты о чем-то тихо перешептывались.
Нет, пора заканчивать этот цирк с дрессированными верблюдами и хрулем, который спрятался под моим столом и наблюдал. Кажется, это чудо теперь повсюду следует за леди Азнавер. Хрули при желании умеют быть незаметными.
— А теперь, мои дорогие студенты, вы мне рассказываете все! Что между вами происходит на самом деле?
Вижу как Эвика бросает взгляд на растерянного Дитриха Орманского. Тот пытается отсрочить неизбежное:
— Могу я для начала одеться?
Ан нет, не отсрочить.
— Можете, ваше высочество. Шанталь, будь добра, сходи в покои принца и принеси одежду.
Она ловит ртом воздух в желании возмутиться, но слишком много резких слов я сегодня уже выслушал. Хватит.
— Это приказ, профессор Эйр Фор!
— Хорошо, ректор, — недобро блеснули глаза. Мне предстоит долгий разговор, и, возможно, очередная женская истерика.