Женщин со звериной ипостасью и вовсе по пальцам пересчитать можно. А ведь орчанки бились наравне с их мужьями.
- Я знаю двоих женщин-берсерок, - припомнила я: - Травница Вита и скиталица Инджибджорг. Правда, первая, насколько мне известно, уже не может перевоплощаться.
- Вита погасла после смерти сына, - добавила мама, слушавшая нас и взявшая у меня чашу, чтобы напиться в свою очередь.
- Инджибджорг я знаю, - кивнула Гутрун. - Всё не найдёт себе места, душа её мечется, как мотылёк над пламенем костра...
- Спасибо, Гутрун, только ты можешь сварить напиток, придающий заряд бодрости и поднимающий настроение, - улыбнулась я ей и погладила её по сухонькому плечу.
Вот уже четверо суток шла стройка. С раннего утра и до поздней ночи. На острове мы могли не бояться нападения нежити или хищников. Но всё же обережные огни, все, что у нас были, расставили в правильный круг. Пусть горят, лишнее освещение никому ещё не мешало. Джерарда никто не боялся, по крайней мере, пока я была рядом.
В последний вечер перед отъездом наших гостей, Ансгарсобрал всех вокруг большого костра, и мы устроили что-то в виде прощального праздника: с песнями, плясками и вкусной едой.
Огонь весело пылал, подпрыгивая на сложённых ветках и отбрасывая причудливые длинные, словно жирные анаконды, тени на ровную землю, на стены почти достроенных домов, на сидящих вокруг него людей и нелюдей. Как-то так вышло, что после весёлого застолья, народ разбился на отдельные группки по интересам.
- …когда-то орки съезжались на общий сбор. В поисках невесты или жениха из других племён, - рассказывала Гутрун молодым людям, слушавшим тихий, внушающий доверие, голос старушки, - орков было много, каждая девица на выданье могла выбрать любого приглянувшегося и наоборот.
Послушав её недолго, вздохнула печально — всё же как мало я знаю о традициях своего же народа.