Коптильня у нас была самая что ни на есть примитивная: на склоне орчанки выкопали глубокую канаву, перекрыли её дубовыми негнущимися шкурами - это такой у них получился дымоход. В итоге сверху образовалась коптильня, снизу - очаг. Далее они создали углубление для очага, а над самым выходом «дымохода» забили четыре кола для коптильни. Между кольями сплели сеть из верёвок, на которую вешалась уже подсушенная рыбка или куски мяса.
Сверху коптильня накрывалась плотной тканью (Лоска, скрепив сердце, выдала из личных запасов, но чего только не сделаешь ради процветания нового стойбища).
- Мама, как у нас с продуктами на зиму?
- Часть складываем в дом для мужчин, но многое лежит на свежем воздухе, но всё это не дело, - вздохнула она, - нужно другое место, побольше и прохладнее.
- Я погреб завтра вырою, - кивнула ей, понимая всю масштабность назревающей проблемы. - Не волнуйся. Зимой будет что есть и пить.
Райла устало улыбнулась:
- Пойдём умоемся и спать. Завтра много дел, - и тут же, повернув голову к деревьям, крикнула: - Дети, спускайтесь! Давно ведь велено было, нечего сидеть наверху!
Энджи и Кэри, что-то крикнули в ответ, и как две ловкие обезьянки, тенями заскользили вниз. О безопасности никто из нас не забывал - слишком свежи были воспоминания.
Ночи проводили без защиты обережных огней: три забрал дядя, все остальные унесла группа наших новых друзей. Но на остров нежити не добраться, так что я, поставив сигналки прежде всего от людей, спала сном младенца ни о чём не беспокоясь.
Но не успело солнце выглянуть из-за горизонта, а мы продрать глаза, как Эджилл, шебутной сынок Лоски, уже забравшийся на дерево, громко прокричал:
- На большой земле кто-то стоит!
Недолго думая, рванула по протоптанной тропе к Сольване, добежав, удивлённо замерла: напротив острова, на той стороне реки стоял кто-то. Высокий, скорее всего, мужчина, но я могла и ошибаться, в длинном плаще до пят и с глубоко надвинутым на голову капюшоном.