И когда пламя достигло цели, заключая орчанку в непроницаемый кокон, Дерек позволил себе мысленно облегчённо выдохнуть – он уже праздновал победу, при этом пот градом тёк по его лицу, застилая глаза и ухудшая обзор, но будущий герцерг не мог позволить себе потерять концентрацию, поэтому давил и давил, дожимая противницу.
– Да когда же ты сдашься? – прорычал он, чувствуя, что мелкие источники энергии давным-давно опустели, а центральный просел на треть.
Тут, откуда ни возьмись, подул прохладный, порывистый ветер.
А ещё Олорэ почувствовал, как его собственные силы начали таять, и он не мог ничего с этим поделать – у него никак не получалось отсечь себя от странной неизвестной ему ворожбы, невидимой толстой нитью, протянувшейся напрямую к его средоточию и высасывающей ману у Дерека."
"Тем временем Аруна, левитирующая в нескольких метрах над ареной, открыла глаза, её каменные доспехи опали чёрными чешуйками вниз, оседая пеплом на земле, волосы девушки антрацитовой волной развевались на ветру, а тёмные глаза горели алым пламенем, заставляя юношу с опаской попятиться.
Но он не намерен был сдаваться, поэтому, взяв себя в руки, считай на одной силе воли, стал сопротивляться тому заклинанию, что использовала орчанка.
Оба устали. У обоих едва оставались силы на противостояние, девушка даже опустилась на землю, ибо и у неё заканчивалась мана. Глаза её стали совершенно обычными, приятного тёплого карего цвета.
Колени у соперников подогнулись практически одновременно. Руны, созданные орчанкой, медленно теряли силу, истаивали, и в итоге исчезли вовсе. Ни у кого из них не осталось сил…
– Поединок считаю закрытым. Результат: ничья! – раздался голос ларера Хансена.
И недавние противники обессиленно рухнули на землю, оставишь неподвижно лежать, глядя на лениво плывущие по темнеющему небу белые облака.