Не ассоциируется у меня порноимператор с тихими домашними вечерами. Тем более что в этот вечер из гостинной пропали все кресла – пришлось сидеть с Давидом на диване. И смех и грех.
На следующий день работы было мало, шеф еще и из офиса уехал, так что спокойно занялась корректурой своего диплома. Да, плохо, что на работе, но свободного времени у меня стало катастрофически мало.
Этим вечером Давид был уже у себя дома, когда я подъехала, так что мы вместе поужинали и начальник немного проэкзаменовал по теории пыток, ведь я уже начала посещать и этот занимательный курс, а после мужчина предложил мне… сходить в кино.
Перед началом сеанса поинтересовалась, потому что меня накрыло озарение:
– Давид Матвеевич, а фильм будет производства вашей киностудии?
– Конечно. Совместим приятное с полезным. И кино посмотрим, и я оценю качество отснятого материала. Обычно на это нет времени.
Ну да, какой начальник, такие и фильмы. И мне ну очень полезно.
Боже, я два часа смотрела с Давидом порнуху. Да, с довольно любопытными сюжетами, но все-таки. При этом начальник то и дело комментировал происходящее на экране, отмечая актерскую игру, спецэффекты и прочие… нюансы. И это так спокойно, профессионально, безэмоционально. Ну, а я сидела красная, как рак, еще и возбужденная от всех вздохов на экране.
Честно, не заметила, в какой момент Крамер меня обнял и свои комментарии о фильме стал чуть ли не на ушко мне шептать.
От всего происходящего конкретно так плыву, уже хочется самой попробовать прикоснуться к запретному плоду, обнять Давида в ответ, унестись в океан новых ощущений, но какое-то странное упрямство не дает мне этого сделать. Может быть потому что происходящее до сих пор кажется мне какой-то игрой, я не воспринимаю начальника всерьез.
Крамер аккуратно берет меня за подбородок, поворачивает мое лицо к себе и целует так, как умеет, наверное, только он – неспешно, властно, томительно и так порочно.
С каждым мгновение поцелуй становится все более откровенным. Пока не встречая с моей стороны сопротивления, Давид самым бессовестным образом начинает меня раздевать, трогая там, где его дьявольская душа желает.