Его взгляд приобрел оттенок подпаленной карамели, как будто полыхающие в зрачках огоньки до сих пор медленно жгли ее, заставляя вскипать и шипеть от жара.
– Ты заставила меня ужасно волноваться, – огоньки вспыхнули, и я буквально ощутила на щеках брызги горячего сахара.
– Прости меня.
– Где ты была?
«Давай, Тэя, скажи ему. Говори!».
– Дома…
«Бесстыжая лгунья!».
– Мне нужно было подумать, – я виновато опустила глаза, продолжая сыпать мерзкой ложью, от которой внутри оставался горький осадок.
– Могла бы мне об этом сказать, а не пропадать без предупреждения.
– Я… Я не… Ричард…
«Говори правду! Ты не имеешь права ему лгать!».
– Думала, что я не дам тебе времени? – он приподнял мое лицо за подбородок, ища ответ в лживых глазах.
«Нет, Ричард, ты здесь совсем ни при чем…».
– Я просто… Я не знала, как… Я…
– Я ведь никогда не давил на тебя и не ограничивал.
– Да! Я знаю, – я чувствовала, как к глазам подступают слезы. – Я очень виновата перед тобой, Ричард… Прости меня, – я снова уставилась вниз, ощущая, как крупные капли сорвались с подбородка и разбились об пол.
"И эта была единственная сказанная ему за сегодня правда. В груди рвало и метало. Я чувствовала себя бессовестной, подлой обманщицей. Такой я и являлась. И мне стало вдвое хуже. Я хотела, но не могла выпустить из глубины горла правду. Какой-то невидимый барьер перекрыл ей доступ, и она тщетно билась о непробиваемые стенки. Я знала, что когда-то правда прорвется, но я должна была ускорить этот процесс, скорее выпустить ее наружу и дать ей огласку.
– Эй… – его пальцы бережно тронули мой подбородок. – Не нужно плакать. Хорошо? Поговорим об этом позже.
Он приблизился к моему лицу и нежно коснулся губами соленых губ. От его чуткости сердце сжалось до размеров маленького комка, а мне стало еще противнее от себя самой.
«Я обязательно найду в себе силы. Я обязательно все ему расскажу. Он имеет на это право. Он заслужил, чтобы я была с ним честна».
– Тэя, – отстранившись от губ, но не прерывая зрительного контакта, на одном дыхании произнес Ричард.
– Ричард… – мои глаза готовы были выкатиться из глазниц, сердце бешено заколотилось.
«Нет… О нет… Только не это. Не говори. Не сейчас. Только не сейчас. Прошу. Умоляю. Только не эти слова».
Дикий стук сердца отзывался звоном в ушах, предчувствуя неминуемую беду.