Деньжищ стоит немереных, а сломается завтра. Не стыдно такие дорогие колеса приобретать? Или наворовал так много, что ничего и не надо уже? В стране полно сирот, лучше детям бабки отдай».
Захар засопел, потыкал пальцами в клавиатуру и повернул лэптоп экраном к Володе.
– Читайте вслух, что видите?
– «Ежик с фонариком», – озвучил Костин, – это их сайт.
Рамкин откашлялся.
– Продолжаю! Текст озвучиваю. «Ура! Юбилей! Наш лагерь отдыха открылся сразу после окончания Великой Отечественной войны. Сначала он предназначался для детей, один из родителей которых не вернулся с фронта домой.
– Кто-то из сотрудников лагеря проделал весьма кропотливую работу, – восхитился Костин. – Небось долго трудился. Слева мы видим фото отряда, например, год тысяча девятьсот пятьдесят третий, младший справа в выстроенном в алфавитном порядке списке ребят: Шныркин.
– Он точно есть, – оживился Захар. – Показать?
– Спасибо, но Роман нам больше не нужен, – сказал Костин. – Ты уже с ним поговорила, сомневаюсь, что доктор еще раз позволит его беспокоить. Сейчас нас интересует Павел."
"– Их тут два, – зачастил Захар, – Колесов и Цапкин, то есть в общем списке детей мальчиков с этим именем больше. Но я имею данные по Шныркину и предположил, что в его отряде все были примерно одного возраста.
Я молча кивнула.
Захар посмотрел на Костина, он явно ждал похвалы, но Володя произнес иные слова:
– Лампуша, как насчет того, чтобы попить кофейку, но не в переговорной.