А ты, Захар, пока выясни подробности про Цапкина и Колесова.
– С удовольствием, – согласилась я, – но с условием, что о работе мы не разговариваем.
Мы пошли в кафе на соседней улице, устроились за столиком и стали болтать о всякой чепухе. Минут через двадцать у Костина запищал телефон.
– Сделал? – уточнил Владимир. – Сейчас вернемся.
– Ты недоволен Захаром? – спросила я. – Он старается.
– Мне не понравилось, что он сказал: «Я молодец?» – пояснил Костин. – Он просто выполнил свою работу. Перестань его хвалить! Рамкину это нравится и не идет ему на пользу.
– Я хотела поощрить парня и захвалила его, – вздохнула я. – Сейчас поняла, что ты прав, он загордится. Давай оба реагировать индифферентно на его работу. Не давать никаких оценок. Просто кивать: сделал и ладно.
– У самой-то получится? – прищурился Вовка.
– Да! – заявила я.
Глава 26
Едва мы появились на пороге, как Захар затараторил:
– Павел Колесов в четырнадцать лет убил в драке человека, очутился в колонии малолетних и там погиб.
Рамкин замолчал.
– Молодец, – воскликнула я, получила пинок под столом и прикусила язык.
– Докладывай, – распорядился Володя.
Захар обвел нас торжествующим взглядом.
– Ну, я же молодец! Родители Цапкина простые люди, отец Валерий Иванович, мастер спорта, занимал призовые места на чемпионатах СССР, правда выше третьего никогда не поднимался. Окончил педагогический институт, пошел работать в школу учителем физкультуры.
– У вас метража хватает. Поселите инвалида в отдельной комнате, сами с сыном живите в другой.
Двое взрослых и такое же количество детей жили на одну зарплату отца. А она в СССР зависела от стажа и занятости педагога. Думаю, что на момент поездки Павла в лагерь Валерий получал около восьмидесяти рублей в месяц.