А Бахматов, будто и не замечая моей реакции, невозмутимо продолжил:
– Жанна передаст тебе все дела, очень рассчитываю, что наше сотрудничество пройдет без накладок, – Егор Андреевич еще раз окинул меня взглядом и, ни на чем не зацепившись, вернулся к наручным часам. – В одиннадцать у меня совещание, подготовь большую переговорную, инструкции выдаст Жанна. И нужно как-то оживить мой кабинет после ремонта, вызови флористов – пускай расставят кадки с зеленью.
Невестка принялась о чем-то щебетать, что-то показывать мне на компьютере, а я стояла столбом и пыталась осознать произошедшее. Уложить в голове короткую обезличенную встречу, чтобы прийти к единственно возможному выводу: Бахматов меня не узнал! Не провел параллель между представительно одетой, скромной практиканткой и почти голой, ярко накрашенной девицей на каблуках из туалета гостиницы.
Другого объяснения столь равнодушному приему нет. Было, конечно, обидно, что любовь всей моей жизни прошел мимо, словно я оказалась не более интересной, чем раскладка итальянского паркета под подошвами его ботинок ручной работы.
Жанна еще показывала мне всякие папки, передавала важные контакты, объясняла, какую воду и марку кофе предпочитает босс, и прочие необходимые для жизнедеятельности офиса моменты. Я старательно кивала головой, что-то записывала, что-то вбивала в телефон. Голова шла кругом.
– Пять минут на перерыв, – пообещала самой себе, – и приступлю к работе.
Однако, судьба не собиралась давать мне передышки. Переговорное устройство ожило, и благословенную тишину приемной разрезал командный и требовательный голос Бахматова:"