Гладила крепкую шею, зарывалась в жесткие волосы, шептала какие-то глупости и хихикала, а Егор в эти моменты ловил мои губы. Млела, когда слышала о том, какие сладкие у меня губки и какие красивые глазки. Купалась в аромате, исходящем от кожи Бахматова и смешивающимся с ароматом селективного парфюма.
Я даже не заметила, как мы вошли в номер. Лишь поняла, что оказалась на кровати, когда спиной легла на что-то мягкое и Егор придавил своим телом сверху. Он сделал все, чтобы я не почувствовала боли, когда становилась в его руках женщиной.
Глава 4
Всем известно, что душевная боль гораздо мучительнее физической. Вот и я смогла ощутить на себе всю горькую правдивость сего высказывания. После того, как мы оба выдохлись и насытились друг другом, Егор отключился, чмокнув напоследок меня в нос. А я еще долго не могла уснуть. Любовалась родными чертами, впитывала в себя расслабленный и устало-удовлетворенный образ единственного мужчины на свете. Обводила взглядом идеальный профиль и млела, как кошка.
Потеряй я последний стыд, принялась бы тереться о рельефный и твердый бок мужчины, но хоть в чем-то разум возобладал. Удивительно, но после произошедшего хотелось еще больше трогать Егора. Касаться лица, внушительно развитых мышц груди, чертить пальцами завитки прямо поверх четких кубиков пресса, вдыхать его запах. Так я и провела остаток ночи, представляя, как делаю все это с чужим мужчиной, который стал моим лишь на одну волшебную ночь. Забылась сном только под утро – все-таки усталость взяла свое.
Утром тело буквально звенело и пело от испытанного наслаждения, а вот внутри все сжалось и обуглилось, как только я поняла, что Егора в номере нет. Небрежно брошенная на прикроватную тумбочку стопка розовых купюр прозрачно намекала на это. А еще свидетельствовала о том, что Бахматов меня не узнал и принял за девицу легкого поведения. Каковое я вчера и продемонстрировала, тут к мужчине претензий быть не должно.
Слезы навернулись на глаза и обожгли соленым напалмом.