Они опять все неверно поняли…
Я с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Похоже, я последняя, кто узнал о чувствах Стаса ко мне.
– Ну тогда собираемся и переезжаем? – спросила я. – Никак не пойму твоей заторможенности. Разве мы в последнее время не нашли общий язык? Или ты боишься, что такая соседка будет мешать тебе в личной жизни? Так я не буду – обещаю! Борису Игнатьевичу только сообщи, что я в курсе твоей болезни, – пусть он будет спокоен, я за тобой присмотрю!
– Так ты присматривать за мной решила? – Он резко поднялся на ноги.
– Нет. – Я не оборачивалась, скидывая в пакет книги. – Я решила свои проблемы за твой счет. Можно? Если тут и присутствует жалость, то лишь к собственному кошельку. Так не хочется снимать халупу на окраине после таких хором!
– Хором? – он отозвался эхом, но развивать скепсис не стал. – Полина, подожди… Да остановись ты на минуту!
Я делала вид, что не обращаю внимания, перейдя на упаковывание футболок.
– Полина, – он заговорил спокойнее. – Почему ты хочешь жить со мной?
– Я уже объяснила, – парировала без напряжения. – Сделала ставку на нашу дружбу.
– Разве это дружба?
– Да плевать, называй как хочешь. Но мы научились разговаривать – научимся и остальному.
Снова долгая пауза.
– Полин, а если – ты только мысль такую допусти – если, предположим, мы не сможем быть просто соседями?
– Разъедемся! Придумал тоже сложность.
– Я не то имел в виду, – он сделал шаг ко мне и замер. – Представь гипотетическую ситуацию. Если вдруг парень и девушка круглосуточно находятся вместе, но один из них определенно хочет не только находиться вместе… а – как бы абстрактнее выразиться? – иногда ему кажется, что он вполне мог бы находиться с ней вот прямо так близко… что частично в ней.
Мне стоило больших усилий, чтобы не остановиться и продолжать сборы. Кажется, уже хозяйкины вазочки перекочевали в коробку – ничего, потом разберусь.
– Это ты так признался, что хочешь меня? – прозвучало почти без эмоций.
– Нет, конечно.
– Любишь? – я будто просто продолжала перечислять.