– Нет, конечно! Ты вообще не знаешь значения слова «гипотетически»? А ты ни в чем не хотела бы признаться, пока мы гипотетически не съехались в одну квартиру? Потому что я сейчас мало что понимаю, кроме того, что разъезжаться мы уже не станем – или убьем друг друга, или… – он нервно сглотнул, – не убьем.
Я резко развернулась и даже вскинула бровь. Потом убегу в ванную и там все это волнение в ладони проору, а пока нельзя:
– Представь гипотетическую ситуацию, Стас. Есть девочка, у которой был враг. Он перестал быть врагом, но почему-то так и не сделался другом.
"Стас круто повернулся от меня. Вероятно, не хотел, чтобы я увидела выражение лица. Это был тот самый разговор, после которого не получится делать вид, что все по-прежнему. Он признался – призналась и я, хотя и прозвучало в непривычных формулировках. И, если честно, я думала, что нам стоило закончить поцелуем, а не спрятанным взглядом. Может, это и есть ответ?
Но через несколько минут он шагнул в сторону и начал сворачивать плед, отправил в мешок для постельного белья.
– Правильно ли я понимаю, что гипотетическую девочку никто из квартиры не выгонял?
Я хмыкнула:
– Та девочка – образец ответственности! Хозяйка еще будет рыдать, когда узнает о ее переезде.
– Тогда зачем мы собираемся к гипотетическому Олегу? Я вполне способен уместиться и здесь, пока гипотетический папа не оформит квартиру.
– Папа оформит? А как же показать свою независимость и умение жить самостоятельно? – не поняла я.
Стас протяжно вздохнул, продолжая стоять спиной ко мне и жамкать следующее одеяло.
– Гипотетической девочке придется смириться с одной вещью: тот мальчик – избалованный, всеми обожаемый младший ребенок, которого семья едва не потеряла. Хочешь не хочешь, но папа такого мальчика очень расстроится, если сын вдруг начнет артачиться ради какой-то независимости. Мальчик обречен оставаться в шелках и парче, здесь ничего не поделаешь.