Лед тронулся, и Гобою ничего не оставалось, как гнать его по течению. Толпа двинулась к рынку, не обращая внимания на машины. Автомобили останавливались, сигналили, но в них вдруг полетел камень, который поднял с обочины низкорослый задиристый Малек. Пацаны заряжались на грядущую драку, и случайным прохожим было лучше их не задевать.
– А больница далеко? – спросил долговязый Кегля.
– А чо, Спартака проведать хочешь? – широко шагая, улыбнулся Мартын.
– Ага, сейчас с козлами разберемся и к нему поедем…
– Поедем, если им рога обломаем…
– Как он там? – спросил Угрюм.
Ему явно не хотелось ввязываться в драку: семья у него, жена любимая, ребенок, но и отступить он не мог. Не так воспитан.
– Говорю же, ушиб всей башки. Так отмудохали, что мама не горюй.
– Как это не горюй? Оксана Викторовна должна горевать, – возмущенно высказался Бабай.
– Ты ей ничего не говорил? – спросил у Гобоя Мартын.
– Да не надо ей знать, переживать будет.
Спартак у Оксаны Викторовны – единственный сын, она за него очень переживает.
– И правильно… Ничего с ним не будет. Да и есть кому за ним присмотреть, – усмехнулся Мартын. – Девчонка у него, он у нее сегодня ночевал. Ты ее знаешь, она в ларьке торгует… Сейчас покажу, в каком, только ты ничего не спрашивай. Не до того сейчас!
Они втягивались в главные ворота рынка. Справа в глубь территории тянулся ряд железных ларьков, слева виднелась площадка кафе, которое строила их бригада.
Действительно, не до девчонок сейчас. На площадке стояли рослые, не робкого десятка ребята в кожаных куртках. Двое оживленно о чем-то разговаривали, тыкая пальцами в окна строящегося здания, еще четверо полукругом стояли рядом. К ним и направился Гобой."
"Кожаные засуетились, заметив надвигающуюся толпу. Навстречу Гобою вышел крепко сбитый парень с не по годам морщинистым лбом и раздутыми, как у хомяка, щеками. Куртка поверх майки-борцовки, на могучей шее золотая цепь в палец толщиной, пальцы-сардельки унизаны печатками.
– Я не понял, это что за колхоз? – презрительно скривился авторитетный браток.