И у тебя тоже.
– Я не хочу, чтобы проходило.
– А я не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Как быть?
Мы долго мерились взглядами. Потом Рома отступил. Поправил на мне одежду. Руками устало по лицу провел.
– Мне дрочить теперь до скончания веков? – бросил с горькой усмешкой. – Это тебя порадует?
– Можешь считать себя свободным, – пожала плечами. – Раньше тебя наличие жены не останавливало.
– Один раз, Наташа. Один раз за семь лет.
– Бедный-несчастный! – съязвила я.
– Ключи от мерса дай, – грубо бросил.
– Я сама…
– Ключи. Дай. – отчеканил Рома. – И я уйду. Иначе останусь и меня посадят за изнасилование в особо извращенной форме.
Я отдала. По глазам видела, что не шутил. Он ведь мужчина. Мужчина достаточно активный в постели. Ему нужно сбрасывать энергию. Ему нужен секс. Я отдавала себе отчет, что придет время, и мой почти бывший муж найдет ту, кто даст ему иметь себя. Это как минимум, естественно. Увлечься и влюбиться тоже мог.
В полвосьмого Рома повез Еву в сад. Как обычно. Для нее ничего не поменялось. Моей машины не было на привычном месте. Забрал. После вчерашнего мы не говорили. Рома улыбался, но больше для дочери и до глаз эта улыбка не доходила. Я тоже полночи уснуть не могла. Тяжело принимать решения, которые приносили невыносимую боль.
Всю ночь думал о тебе…
Я поднесла их к лицу, понюхала. Рома не сдавался. Телефон тихо пискнул сообщением. Из банка. Это стандартные переводы от него. Два раза в месяц мне прилетали деньги на мелкие расходы: по триста тысяч каждый. Я их не тратила на повседневные траты, только на подарки своим: Роме и Еве, маме и свекрови, друзьям и подругам.
Теперь, наверное, эти суммы можно считать алиментами. Адвокаты советовали подавать официально, через суд закрепить, но я сомневалась. Да, я все еще переживала, как будет чувствовать себя Демьянов. Ему будет неприятно мое недоверие.