Особенно, после сегодняшнего…
— Нет… — шепчу я, отворачиваясь.
Настя пару секунд изучает меня внимательно и вздыхает:
— Ну вот как ты так попала-то?
Пожимаю плечами.
Как будто я стремилась…
— Ладно, сиди. Сейчас будет кофе.
Она выходит, а через пару минут реально приносит мне кофе. Ароматный, сладкий, и еще и вазочку с теми вкусными восточными сладостями, которыми в прошлый раз угощала. Последнее — очень в тему, потому что мы не ели ничего толком.
Живот урчит, и я торопливо закидываю в рот парочку кусочков пахлавы.
— Вот, смотри, это платье предлагаю, вместе с плотными чулками. Тебе сейчас актуально будет… Ботинки твои подойдут сюда. Волосы лучше заплести в колосок. И сверху — длинный кардиган. Переодевайся.
Киваю, допиваю кофе и примеряю принесенное.
Довольно длинное платье, чуть ниже колен, строгое, темное, с рядом мелких декоративных пуговок и белым стоячим воротничком, удачно драпирующим самые скандальные следы секса. Чулки, ботинки, кардиган на поясе. Колосок.
Замираю, глядя на себя в зеркало.
Ох, монашка…
Прямо вот воспитанница пансиона при монастыре. В таком виде ярко оттеняется румянец щек и синева глаз. Прямо кукольная кожа становится, фарфоровая.
А волосы, выбившиеся из неплотного колоска, мягко кучерявятся у висков…
Грубые ботинки странным образом тоже работают на образ.
На мне нет белья, и это жутко неудобно, конечно. Хоть материал платья довольно плотный, но все же без кардигана как-то рискованно будет ходить.
Но у Насти еще и белье просить — это просто кринж, так что я выдыхаю, еще раз смотрю на себя, уверяясь в очередной раз, что Настя — просто мастер своего дела, и делаю шаг из примерочной.
В таком виде я, по крайней мере, смогу учиться. И никто не будет на меня, как на шлюшку потасканную, смотреть…
В салоне слышатся тихие голоса.
Там Настя о чем-то разговаривает с Сандром.
Я уже хочу выйти, но задерживаюсь, прислушиваясь. И удивляясь командным, жестким интонациям, с которыми говорит Настя.
Это она — Сандру?
Вот таким тоном? И он позволяет?
Да кто она такая, в конце концов? Бессмертная?
— Ты с ума сошел совсем? — тихо выговаривает Настя, — она же — ребенок практически! Ты чем думаешь, а?
— Настя, не лезь не в свое дело, — в голосе Сандра едва сдерживаемый рык, злость настолько явная, что, услышь это кто-то другой, унесло бы уже к противоположной стене! Я прекрасно помню, как реагировали на Сандра вполне взрослые, серьезные мужики.
Но Настя, похоже, куда больший мужик, чем тот же ректор, например.