— Ты не знаешь его, — возражаю я, — я не хочу про это слушать.
— Однако, придется, — давит отец, — ты — моя единственная дочь. Наследница. У тебя такое наследство, что даже этот ублюдок впечатлится.
— Я тебя просила…
— Хорошо, — кивает он, выдувает дым, — хорошо… Скажи мне, он сразу начал к тебе яйца катить? Как только ты появилась в доме?
— Мне не нравится, как ты говоришь.
— Я говорю так, как это реально происходит. Как думаешь, почему ты его вдруг так сильно заинтересовала?
Это и для меня огромная загадка.
И я молчу, чувствуя, как внутри пустеет.
Отец не прав. Он вообще не прав!
Не стал бы Сандр за меня вот так бороться, если бы я просто ему нужна была для бизнеса…
“У него только бизнес в голове”, — слова Савы возникают в памяти.
Ну нет… Нет же! Нет!
— Он знает, что у меня есть. Не все, конечно, — усмехается отец, — но и того, о чем имеет представление, ему за глаза. Лика… Я не хочу разрушать твою… Мечту… Иллюзию.
Я молчу, пытаясь убить эту внезапную пустоту внутри.
— Но ты еще очень молодая, Лика, — отец спокоен, тон его тоже меняется. Становится не давящим, а таким… Задумчивым. — Ты не разбираешься в людях. Тем более, в таких зверях, как этот… Сандр. Блять… — Он вздыхает и проводит ладонью по волосам, откидывается на спинку кресла, — я ведь чувствовал! У меня прямо орала чуйка же! Но я тогда подумал, что это больше на мелкого говнюка. И решил, что ты — девочка спокойная, за себя постоять можешь, характер мой прямо… Справишься.
Он переходит на привычную ему феню, видно, волнуясь.
А я сижу и думаю, что это все неправда.
Потому что, если я хоть на мгновение предположу, что это правда, то…
— Лика, — отец давит окурок в вазочке на журнальном столике, подается ко мне, смотрит с напряжением, — слушай… Я тут еще неделю. Все закончу, все активы переведу окончательно. И потом в Италию. Ты поедешь со мной. Там совсем другая жизнь будет. Все, что захочешь. Ты же понимаешь, любые пути открыты. Хочешь, этот, как его, блять… Гарвард.