Тоже глубоко! Так глубоко, боже!
И руками сжимает. До боли.
Что-то делать, как-то сопротивляться бесполезно.
Это словно… Словно я — из пластилина, и меня лепят так, как нужно ему, грубому и властному.
Жестокому.
Между ног больно. И странно. Там что-то такое большое, что, кажется, насквозь меня пробивает, словно копьем.
А жесткие губы, запечатывающие мой рот, не позволяют ни звуку вырваться.
Ошеломленная, испуганная, я беспомощно скребу ногтами по бугрящейся мускулами спине Сандра. Словно остановить пытаюсь эту машину.
Невозможно.
Нереально.
Он двигается, двигается, двигается! Длинно и жестко, не торопясь. И не тормозя ни на мгновение.
Я лишь выдыхать могу, в такт его движениям. И только по странным звукам, мяукающим, молящим, понимаю, что меня уже не целуют. Верней, в губы не целуют.
А вот в шею, возле уха, в висок…
Он ведь мучает меня! Больно делает! И одновременно целует…
Контрастность происходящего не позволяет полностью осознавать ситуацию, и я растерянно плаваю в своем безумии, и не сразу понимаю, что уже не царапаю спину своего мучителя, а глажу.
Сандр рычит, ему явно нравится то, что он делает со мной.
Это тоже — дикий контраст.
Мне страшно и все еще больно.
А ему…
Ему хорошо.
Он убивает меня.
С наслаждением.
И меня этим заражает.
Я больна, я точно теперь больна. Смертельно."
"Ох, мои хорошие, это было напряженно... Готовимся в качелям! И не спойлерим, напоминаю! Люблю вас всех сильно-сильно! Полетаем?
И да.
Глава 30
В какой момент творящегося безумия меня вырубает, я так и не понимаю.
Просто свет выключается, и вой ветра за окном уже не тревожит, а словно утешает. Убаюкивает.
В полуобморочном сне кажется, что меня гладят. Трогают заботливо и даже ласково. Но это всего лишь сон, наверно. Всего лишь моя попытка оградить себя от случившегося.
Мне ничего не снится, словно в кроличью нору проваливаюсь, ныряю в нее головой вниз.
И выныриваю в полной темноте. Не сразу соображаю, испуганно таращась в чернущее пространство перед собой, что лежу не на кровати!
Верней, на кровати, но не совсем.
Короче говоря, на человеке я лежу. Хотя, нет. После того, что он сделал, человеком я его считать отказываюсь. Зверюга бессовестный, жестокий, вот он кто.
Но горячий. И приятный наощупь.
Проходит пара минут, прежде чем осознаю себя, лежащей прямо на груди Сандра.