Что в имени тебе моем... (СИ)

Эльф затряс головой, пытаясь сбросить дурман, он должен бороться, должен. Как ни странно, усилие дало результаты, непонятно откуда нахлынувшие дикие желания, которыми бурлила его кровь, улеглись, и он смог мыслить достаточно ясно. Назначил мнимому больному растирания и дал сироп для смягчения горла."

"Михель понял, то, что легко проходит с людьми, недостаточно для эльфа, и скрипнул зубами. А Марсиэль в свою очередь с ужасом заметил в глазах северянина печать зла. Таким образом, они приоткрыли тайны друг друга.

Злой знал, что Марсиэль не посмеет выдать его, потому что Михелю достаточно лишь намекнуть - и лекарю светит... Подумать противно, что лекарю светит, за то, что он столько лет торчал в царском гареме, прикидываясь импотентом. Он соблазнительно улыбнулся эльфу, облизнул губки и, проведя ноготками по столу, взял пузырек с сиропом, а потом произнес на прощание:

- До скорой встречи, милый Марсиэль.

Бедного Марсиэля накрыло волной похоти, он судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова.

Когда северянин вышел, эльф упал в кресло, с ужасом осознавая, что его безопасность зависит от каприза злого, сидящего в этом мальчике. Он чуть не прослезился, так горько и обидно стало ему, прожившему безупречную жизнь, теперь на старости лет впасть в такое несчастье.

Что бы сказал царский лекарь, если бы узнал, что за ним с некоторых пор весьма внимательно наблюдает начальник тайной стражи Марханзар?

***

Наступила ночь. Владыка Зимруд в который раз пообещал себе, что завтра непременно сообщит дочери свою волю, вздохнул и отправился в гарем, 'отрабатывать повинность'.

Честно говоря, царь устал. Силы не подводили его, нет. Просто тяжело делать это из одного чувства долга. Ему хотелось любви.

***

Любви хотелось не только Зимруду. Молодой темный томился, изнывая от желания коснуться спящей принцессы, но не мог решиться. В прошлую ночь он разбудил ее неосторожным поцелуем. Наконец Дагон все-таки приблизился, осторожно и медленно опустился на кровать рядом с ней.

Девушка повернулась во сне, золотистые локоны накрыли его руку, бедняга темный чуть не застонал в полный голос. Его ветром сдуло с постели Янсиль. Какое-то время отсиживался в углу, успокаивая дыхание, потом стал смеяться над собой.

- Тоже мне, герой-любовник, ха-ха-ха... Чуть не помер от сраха... ха-ха-ха...

Настроение у темного значительно улучшилось, он приблизился снова, встал на колени перед спящей, любуясь ею, шептал нежные слова, гладил локоны.