– Скажите, профессор, – снова подала голос активная брюнетка, – а для этого больного тоже рекомендован интервенционный метод лечения?
– Нет, здесь случай, с которым вполне можно справиться консервативными методами. В конце концов, окончательное решение о применении того или иного метода принимает сам больной… А теперь мы с вами перейдем в другую палату, где я продемонстрирую вам наглядные результаты интервенционного лечения! – И профессор направился к дверям."
"Вся группа слушателей дружно последовала за ним, и вскоре палата опустела.
Под шумок, когда группа толпилась в дверях, Леня пристроился на пустующей койке и накрылся простыней, оставив небольшое отверстие, через которое он мог видеть все происходящее в палате.
Хотя первое время здесь ровно ничего не происходило.
Больной ворочался, пил минеральную воду, читал книгу.
Леня не сомневался, что его визит в больницу очень полезен: теперь он по крайней мере знает, как зовут его заказчика – Виктор Сергеевич Серебров. Однако он рассчитывал на большее.
Прошло еще полчаса, и Леня уже задумался, не пора ли покинуть свой наблюдательный пост, но в это время дверь палаты открылась.
В дверях появилась та самая сестричка Света, с которой Маркиз успел познакомиться, и жизнерадостным голосом сообщила:
– А к вам гости!
– Какие еще гости? – недовольно осведомился больной. – Я никого не жду!
– Это я, Витя! – Отодвинув в сторону сестричку, в палату вошел тот самый человек в кашемировом пальто, чьего появления Леня ожидал.
В правой руке посетитель держал букет хризантем, в левой – сетку мандаринов.
– Здесь есть куда поставить цветы? – спросил он, повернувшись к сестричке.
– Конечно! – Света достала из шкафчика вазу, наполнила ее водой, поставила цветы на прикроватную тумбочку и деликатно удалилась.
Гость опустился на стул возле самой кровати и повторил, глядя в глаза больному:
– Ну, здравствуй, Виктор.
– Что это ты выдумал? – недовольно спросил больной, не отвечая на приветствие. – Цветы, фрукты…
– Полагается в больницу… – усмехнулся визитер.
– Мне ничего не нужно, – Виктор Сергеевич утомленно откинулся на подушки и закрыл глаза, – только покоя и тишины… Ты бы, Павел, дал мне поболеть спокойно, потом поговорим.
Маркиз за ширмой навострил уши, его насторожило имя Павел.