Ему завидовали бы, если бы не безграничное Сашкино обаяние.
В институте его любили, Сашка был хорошим человеком, всегда мог помочь, отдать, что называется, последнюю рубаху, в нем не было никакой фальши. Он вечно фонтанировал идеями, ему удавались самые фантастические проекты.
После института они стали реже видеться, всех затянула рутина. Виктор пошел по комсомольской линии, он, Павел, сдуру сунулся в аспирантуру, а Сашку как многообещающего молодого специалиста определили в какой-то сверхсекретный НИИ.
Как-то они встретились с Сашкой на Невском, и Павел поразился происшедшим в друге переменам."
"Сашка выглядел неблестяще и, когда они выпили в кафе недорогого вина, вдруг разоткровенничался.
Вот уж кому совершенно не подходила такая работа, так это Сашке! Жуткие унылые коридоры, все по часам – обед, перекур, проветривание комнат. Всеобщая атмосфера подозрительности, которую на режимном предприятии называли секретностью, отдел кадров, отдел режима и таинственный Первый отдел, который выдавал сотрудникам под расписку плохо читаемые чертежи и неграмотно написанные отчеты о разработках, которые и новые-то никаких секретов не содержали, а теперь настолько устарели, что место им было только на помойке.
Да что там, на предприятии была специальная служба, которая тщательно следила, чтобы сотрудники не болтались по коридорам, а сидели на рабочих местах.
Сашка буквально умирал в том НИИ от скуки. Его деятельной, кипучей натуре было тесно и душно в сером, безликом и унылом здании. Поначалу он пытался что-то предлагать, как-то улучшать работу отдела, обдумывал свежие решения, но добился только одного – начальство стало смотреть на него косо.
Павел и сам не очень был доволен своей жизнью – с диссертацией не ладилось, скучная тема, скучный немолодой руководитель, никаких перспектив.