С трех километров под углом обзора в восемьдесят градусов участок местности, на котором располагался аэродром, сливался в сплошную полосу неопределенного цвета, напоминавшую поле. Ангары, жилье и штабные помещения грамотно укрыты с точностью, предписанной маскировочной дисциплиной. Немецкие летчики регулярно летали над аэродромом и указывали на дефекты маскировки. Противнику потребуется сильно потрудиться, чтобы дешифровать свои аэрофотоснимки.
На самом краю поля, зарывшись носами в землю, стояли четыре разбитых истребителя «Фокке-Вульф 190» с раскрошенными крыльями.
В последние дни обслуга аэродрома чувствовала себя в относительной безопасности, но каждый солдат понимал, что это ненадолго. Скоро союзники поймут, что бомбят несуществующий аэродром, и проведут дополнительную разведку.
Обергруппенфюрер Кальтенбруннер перешагивал через ямы, перепрыгивал через рытвины. Обошел небольшой луг с высокой травой – на некоторых участках аэродрома рос ковыль с какой-то сорной травой, еще недавно этого не было. Это не халатность, а осознанная предусмотрительность.
Взлетную полосу не разглядеть – она покрашена под цвет окружающей местности, а рядом, буквально в метре от нее, буйно колосилась рожь.
Самолеты, спрятанные под маскировочные сетки, стояли вразброс почти у самых границ аэродрома, этого требовала дисциплина маскировки. Выглядеть на общем фоне почти невидимыми им помогала дополнительная окраска – темно-зеленая, пятнистая, делающая объекты совершенно незаметными.
У самой кромки поля стоял двухмоторный «Хейнкель-70». Рядом, встречая обергруппенфюрера, вытянулись капитан Люфтваффе и механик.
– Все готово? – спросил начальник имперской безопасности, пожимая руку летчику.
В вопросе не было необходимости, каждый из ожидавших отменно знал свое дело, в чем Кальтенбруннер убеждался не однажды, летая именно на этом самолете и с этим экипажем.