На фронте так бывает: как если бы стороны вдруг договорились о прекращении огня. Звучали лишь отдельные выстрелы со стороны позиций соседнего полка.
Майор Шрадер открыл бронированную дверь наблюдательного пункта и спустился по ступенькам внутрь. Прежде это была башня «Пантеры». Месяц назад, когда танк подбили, разрушив кормовую часть вместе с двигателем, нижний корпус пришлось снять. Танку решили дать новую жизнь – обычное дело на войне: башню переоборудовали, срезали основание и уже без ствола поместили в специально заготовленную яму, в которой была устроена площадка для наблюдателей и сооружены нары для отдыха.
Майор подошел к стереотрубе, вмонтированной в проем пушки, и стал внимательно наблюдать за позициями противника. Трудно было понять, что можно разглядеть в такой темноте, но он неожиданно сообщил:"
"– На той стороне речки русские… Вижу на их позициях непонятное оживление.
– Прямо сейчас, – ответил гауптштурмфюрер Штольце.
– Похвальное рвение, но на вас обоих немецкая форма. Извините за глупый вопрос: она вам не помешает передвигаться по советской территории?
Гауптштурмфюрер Штольце сдержанно улыбнулся:
– Господин майор, вы смотрите в самую суть. Надеюсь, что эта форма нам даже поможет. Мы действуем согласно разработанному плану.
– Уверен, что вы все продумали. Мне известно, господин гауптштурмфюрер, что вы – блестящий профессионал! Можно задать вам личный вопрос, не связанный с предстоящим заданием?
– Пожалуйста, господин майор, – отвечал Штольце.
– Вы встречались с господином Кальтенбруннером?
Неожиданный вопрос. Гауптштурмфюрер Штольце старался не показать своего удивления. Профессионалы подобных вопросов не задают, майору это должно быть известно.
– Да. Он мне дал кое-какие советы по предстоящему заданию.
– Он случайно не сказал, почему я здесь?
– Ни единым словом.