Ощутил приятный холод металла и, собрав остаток сил, надавил на курок. Короткая очередь, которую он уже не слышал, разметала лежащий на поляне лапник.
* * *Уже через полчаса на место, откуда была слышна стрельба, прибыла оперативная группа во главе со старшим лейтенантом. Дозорный патруль искал недолго: в кустах недалеко от тропы раскидали ворох веток, под которыми обнаружили два неподвижных тела – одно со смертельным ранением в область шеи, явно от кинжала; другое с простреленной грудью.
– Давайте, взяли его и на носилки, – скомандовал старший лейтенант стоявшим в стороне санитарам.
Дюжие бойцы подхватили младшего сержанта за руки и за ноги. Послышался глухой, едва различимый стон.
– Да он живой! – воскликнул санитар, посмотрев на офицера.
Старший лейтенант наклонился – в груди рана. Кровь залила гимнастерку, оставила обильные следы на ветках и листьях. Пуля прошла немного ниже сердца. Ранение тяжелое, шанс выжить – небольшой.
– Это он стрелял. Геройский парень! Даже непонятно, как ему удалось.
– Есть, товарищ старший лейтенант, – с готовностью ответил красноармеец, снимая с плеч радиостанцию.
– Поаккуратнее только здесь, ничего не топчите. Должна прибыть следственная группа.
* * *Надо же… Но так бывает! Опять повстречалась Татьяна. Возвращалась из госпиталя. Сказала, что день был тяжелый, полевой госпиталь в соседней части не справляется, и многих раненых переправили к ним.
– Немного отдохну, и надо опять возвращаться. А ты не забыл про свое обещание?
Романцев даже не сразу вспомнил, что именно он обещал, а потом, опомнившись, произнес:
– Конечно, я зайду. Но сейчас я должен идти в штаб. Как только сделаю свои дела, так сразу и загляну.
– Договорились.
Весь день Тимофей провел с оперативным отрядом в поисках группы гауптштурмфюрера Штольце, но пока – никаких следов.
Романцев уже собирался уходить, когда радист принес полковнику Русовому радиошифровку.