Дар золотому дракону

Извините, — это уже снова Базилде.

После чего отошёл немного в сторону, и вот уже огромный зелёный дракон улетает прочь.

— Зря он за маму вступился, — раздалось за моей спиной, и, обернувшись, я увидела Санниву, держащую за ручку Лани. Тяжело вздохнув, девочка пояснила. — Батя теперь еще злее будет, и маме сильнее достанется.

— Может, побоится? Диэглейр же сказал, что руки ему поломает.

— Не знаю, — снова вздохнула Саннива. — Батя, когда взбесится, себя не помнит. А бесится он в последнее время всё чаще, раньше таким не был.

Ладно, теперь уж не поправить ничего. А что этот… Глэйр про узел говорил? Что там?

— Сама не знаю. Пойдём, посмотрим. Вам помочь? — повернулась я к Базилде, которая сидела на земле, чуть покачиваясь и глядя куда-то вдаль.

— Нет-нет, я в порядке, — вздрогнув, женщина поднялась и, одёрнув подоткнутый подол и пригладив растрепавшиеся волосы, направилась в свинарник, бормоча. — Кашу доварить нужно.

А мы пошли обратно к дому. Я взяла малышку за вторую ручку, и она подпрыгивала между нами, иногда поджимала ножки и повисала на руках, заливисто смеясь.

Глядя на неё, невозможно было не улыбнуться, хотя то, что только что случилось, как-то не давало повода веселиться. Занеся узел в дом, мы развязали его и обнаружили кучу одежды. Дюжина платьев, две дюжины нижних рубашек, платки, ленты, пояса. И, что привело Санниву в особое восхищение — туфли. Шесть пар, причём разного размера, так, что пришлись бы в пору и дочерям, и матери. Да и платья с рубахами, когда мы их разглядели как следует, тоже были на троих. И всё было такое красивое, с вышивкой и нарядной отделкой.

— Чьи они? — раздалось за моим плечом. Оглянувшись, я увидела Аннис. Опухшие глаза и покрасневший нос совсем её не красили, но глаза горели восторгом, а улыбка — обычная, а не презрительно-кривая, — делала её почти симпатичной.

— Теперь ваши, — отходя в сторону, чтобы дать ей лучше разглядеть разложенные на столе и лавках наряды. — Своим бывшим хозяйкам это больше не понадобится.

«Или, к тому времени, как понадобится, давно истлеет», — мысленно добавила я, догадавшись, где именно Диэглейр раздобыл эти наряды. Потом опустила глаза на Лани, уцепившую один из ремешков с лавки и теперь старательно его жевавшую, отобрала его, заменив кусочком засахаренного фрукта, запас которых теперь всегда носила в кармане, и вспомнила слова Кутберта.

— Аннис, а ты не можешь оказаться?.. — я не решилась продолжить, лишь взглянула на её живот.