Мир сужается до неё одной – моей маленькой девочки, моего Огонька, которого надо защищать.
Клянусь, я пытался держаться на расстоянии. Это было бы правильно. Но она уже здесь. Я держу её в своих руках, ощущая то самое солнце в груди, которое включается как лампочка только рядом с ней.
– Тихо, тихо, Огонёк. Я рядом, – одеревеневшими от напряжения пальцами веду по мягким рыжим волосам. Она ещё сильнее вжимается в меня, и я снова обнимаю её обеими руками. – Держу. Я держу тебя, маленькая.
Лопатками чувствую на себе слишком пристальный взгляд, вспоминая, что мы вообще-то тут не одни.
Чёртова магия!
Погода сегодня полное дерьмо, и все работы на участке были отменены, но планы поменялись. Дождь стих, у поставщика стройматериалов случилась накладка, и часть заказанного Калининым привезли аж на два дня раньше. Он мог бы перенести доставку на удобное ему время, ведь проблемы компании-поставщика – это только их проблемы, но Игорь Саныч всё переиграл, дёрнул меня, ещё нескольких мужиков на разгрузку. Мы вот минут двадцать как подъехали, и тут она…
Оглядываюсь.
– Амалия, – зовёт Снежная Королева. – Ами, вернись сейчас же!
– Нет! – взвизгивает Огонёк. – Не отдавай меня, – шепчет, обнимая меня чуть выше пояса штанов. И дышится ещё труднее от её доверчивости, хрупкости, такой трогательной близости.
– Что ты устраиваешь? – возмущается её мать. – Игорь, – зовёт Калинина.
Мы с ним снова перебрасываемся взглядами. Он неожиданно прикладывает палец к губам. Я прижимаю Ами ещё крепче к себе, наступая грубой подошвой ботинка на тетрадку, топя её в грязи. Там явно личное, что больше никто не должен увидеть.
– Ч-ч-ч, – глажу Огонька по спине. – Я спрятал, не бойся.
Игорь Александрович выходит к Снежной Королеве. До нас долетает начало их разговора:
– А чего не заходишь? – спокойно интересуется он.
– Грязно у тебя там. Она же к тебе забежала? Больше некуда. Мы повздорили. Игорь, будь добр, скажи Амалии, чтобы прекратила нас позорить такими сценами и вернулась домой…
Голоса и шаги отдаляются. Их быстро перекрывает грохот разгружаемого строительного материала. Я слышу только всхлипы Огонька. Её истерика почти стихла. Сейчас бы не испугалась того, что сама натворила, прибежав ко мне.