Или, может, так было бы лучше?
Да хер же я отпущу теперь! Но куда я её?
Потом буду думать. Сейчас в башке такая каша и сердце не даёт дышать, пытаясь проломить рёбра и упасть прямиком в её ладони. Представляю, как светлый, тёплый Огонёк испугается этого скукоженного, почерневшего уродца, в котором из хорошего разве что она и пара мальчишек, будущее которых ещё можно спасти.
Калинин возвращается к нам.
– Данте, твой рабочий день на сегодня закончен, – неожиданно объявляет Игорь Саныч. – К десяти Амалия должна вернуться домой.
– Не трону, – обещаю ему.
Да куда, блин?! Чё я, дебил, что ли? Не вижу, куда влип по те самые яйца?
– Ты не расплатишься со мной, Данте, – усмехается Калинин.
– Я уже понял, Игорь Саныч. Спасибо.
О его неожиданной щедрости мы тоже пообщаемся позже. Такие люди ничего не делают просто так. Нужен я ему. Хрен знает, зачем. Не говорит пока, но задницей чую, будет удивлять.
– Валите уже, – он небрежно машет в сторону ворот.
– Зачем? – разносится эхом.
– Потому что я так сказал! – рявкает Игорь Саныч. Ами вздрагивает, я снова плотнее укутываю её в свои руки.
Фура с шипением и характерным хрипом заводится, трогается с места и медленно катится вперёд, набрасывая тень от прицепа на участок. Моя бэха стоит прямо за ней.
– Всё, вот теперь валите, – вернувшись, отсылает нас Калинин.
– Она… – судорожно выдыхает Огонёк, – не слышит.
– Попробуй ещё раз, ладно? – удивительно мягко просит он.
Ами молчит. Она точно не готова сейчас никому ничего обещать. Наклоняется, поднимает грязного медведя и сама совсем не случайно наступает на собственную тетрадку. Значит, я всё понял правильно. Слишком личное…
Забираю её с собой в машину и, дав по газам, сразу гоню в сторону выезда из города.
Сама пришла! Ко мне!"
"Затылок обжигает, короткий ёжик волос встаёт дыбом. И нет никакого плана, как быть дальше. Есть понимание, что я больше не смогу держаться на расстоянии. Должен. Мать его, обязан! Но не смогу.
– Тебя правда зовут Данте? – тихо спрашивает Огонёк.
Удивительная девочка.