Не думала, что я скажу такие жестокие слова, но он заслужил эту смерть.
Мне же оставалось только одно — попрощаться с Вольфом, когда он подвез нас с Варей к нашему дому.
Папа и Наталья Семеновна выбежали нам навстречу, принялись обнимать и целовать мою сестру.
Я же медлила. Никак не могла заставить себя выйти из машины.
Я знала, что вижу его в последний раз.
Что имеем — не храним, потерявши — плачем…
Мне нужно было просто прислушаться к себе. Понять себя. Вылезти из своей дурацкой скорлупы и оглянуться на окружающий мир.
— Спасибо, — негромко проговорила я. — Если бы не ты…
— Прости меня, — внезапно сказал он.
— За что? — я распахнула ресницы. — За что, Владимир?
— За то, что сделал с тобой, — помедлив, ответил он. — За то, что пытался сломать, принудить… Удерживал в своем доме. Силой хотел получить твою любовь. Вынуждал, требовал, обращался с тобой жестоко. Мне следовало сразу отпустить тебя и обеспечить защиту.
— Господи боже… — прошептала я и заплакала от нахлынувших чувств. — Как ты можешь сравнивать себя и Таврова… Ты — в тысячу раз лучше его! Ты… Ты… Тогда, в доме твоих родителей, с Ильясом… Это было недоразумение.
Владимир удивленно посмотрел на меня. И я снова увидела свое отражение в его глазах. Но не ту неуверенную в себе, затравленную девочку, которая ковриком стелилась под ноги Глебу. Хотя, пожалуй, я должна была сказать «спасибо» своему бывшему мужу за всю ту ложь, которой он оплел меня.
Спасибо за ложь, Глеб. Если бы не она, я бы никогда не встретила мужчину всей своей жизни.
Куколка стала бабочкой, девочка — женщиной.
Это была новая я. Истинная я — красивая, раскованная и желанная.
Я поняла, что он меня не оставит. И подумала, что не смогу стать счастливее, чем сейчас, в это секунду.
Но это было до того, как он меня поцеловал.
— Ульяна, — лаская каждую букву моего имени, проговорил Вольф.