— Ваше Величество, прошу! Я обязан с вами поговорить — это вопрос жизни моего клана! Понимаю, что вас не касается его судьба, но обещаю: вы получите только выгоду.
— Такую же, как получил я от разговора с вашим дядей? — усмехаюсь. Он начинает сбивчиво причитать и извиняться. Я обрываю: — Ладно, не утруждайтесь. Прилетайте в Рю но Сиро. Я пока ещё здесь, и если вам так не терпится, то сегодня сможете высказаться.
Младший Хаято прилетает быстро — вон уже вертушка садится на вертолетную площадку. Сам он бледный, дрожащий, через пять минут сидит в моей гостиной и явно пытается не развалиться прямо на глазах.
А в гостиную спускаюсь вместе с Леной. Школьная подруга, что теперь моя жена, прониклась японским этикетом — пусть ещё разок блеснёт им на публике. Порой она держится даже лучше, чем грациозная Гепара.
Хаято вскакивает и низко кланяется, спина у него будто ломается надвое:
— Ваше Величество, я виноват, я виноват…!
— Повторите это ещё тысячу раз, и, может, тогда я умру от зевоты.
— Нет!!! — восклицает японец, пристыженный. — Я бы хотел совершить сэппуку за весь этот позор… Но мой клан нуждается во мне. Только я могу помочь моим женщинам и детям держаться на плаву.
Вот ведь циркач, прямо с порога драму устроил.
— Садитесь, — хмыкаю, падая в кресло.
Лена рядом сидит идеально ровно, с холодным лицом.
— Хаято-сан, я не требую от вас сэппуку, если что. Мне это даром не нужно — ни пользы, ни выгоды. Говорите уже, зачем пришли, и проваливайте.
Он с отчаянием выдавливает:
— Пожалуйста, Ваше Величество, войдите в моё положение. Я виноват и признаю это. Но мои жёны, матери и дочери не должны страдать из-за моих ошибок. Если вы не смилостивитесь, то конкурентные рода растерзают мой клан как стервятники.
— А с чего это вдруг?
— Мой дядя опозорился на Сэцубуне, а потом ещё и умер после беседы в Вечерней Хризантеме, храме Императора! Наш клан покрыт несмываемым позором, партнёры откажутся от работы с нами, а конкуренты используют все политические и финансовые рычаги, чтобы дожать нас.
— Жуть какая, — равнодушно бросаю. — Допустим, мне правда вас жаль — только допустим. Чего вы от меня-то хотите?
— Будьте должным мне, — затараторил Хаято, боясь, что я передумаю. — Звучит оскорбительно, но послушайте.