Папе в свое время удалось оттяпать в частную собственность труднодоступную бухту и прилегающую к ней территорию. Вместе с отцом Ярика мой Александр Юрьевич умудрился снять с приглянувшейся землицы статус заповедной зоны, провести сюда отличную дорогу и уговорить нескольких близких друзей построить именно здесь загородные виллы. Так и появился наш хуторок, затерянный между морем и горами. Провели необходимые коммуникации. Поставили свою маленькую подстанцию, насосную, качающую из-под земли артезианскую воду, и вышку Мегафона.
Иногда к нам забредают какие-то бородатые грязные парни. Туристы, мать их. Но наша поселковая охрана умудряется отловить эту шелупень на подходе к хутору и в принудительном порядке вывезти в цивилизацию.
Выныриваю на поверхность и, проморгавшись, перевожу дух. Вот это я заплыл! Поднимаю на лоб очки, стараясь хоть немного насладиться широкой гладью моря, сливающегося с горизонтом в единое целое. Вдалеке тонкой полоской виднеется суетливый Приморск с его толчеей и грязными пляжами.
Туда, что ли, собиралась Кристина отвезти Лизавету? Странная девица! И в голове каша. Или рассчитывала на курортный роман. А тут такой облом!
Стиснув зубы, широкими махами загребаю пласты воды, фонтанами вышвыривая их на поверхность. Словно птица взлетаю над водой, а потом снова подныриваю.
Почувствовав легкую усталость, разворачиваюсь к берегу. Ложусь на спину. Раскинув руки и ноги в стороны, упираю взгляд в синее небо.
Хорошо-то как, господи!
Или нет? В этот раз что-то раздражает, не дает расслабиться.
Бесит она меня… Аж сил нет!
Неожиданно представляю ее голой в моей постели… на черных простынях и моментально чувствую движение в плавках. Мой наглец оживает. Только этого сейчас и не хватало!
Тут речь идет о миллионах баксов, а я размечтался…
И о ком, мать ее…
Резко переворачиваюсь. Снова как дурак гребу баттерфляем к берегу, мысленно подгоняя себя голосом тренера.
— Шершнев? Что плывешь, как гуано по Енисею? Четче движения! Одной ногой гребешь, инвалид?
Усмехаюсь, невольно вспоминая Николая Ивановича, пацанов по сборной. Лишь на секунду отвлекаюсь от назойливых размышлений.
Но тут же торможу, переходя на более спокойный стиль. Вглядываюсь в узкую полоску пляжа, надеясь различить на нем маленькую фигурку Кристины.
Моя головная боль преспокойно сидит на шезлонге и с кем-то переписывается в телефоне.