Остальные живут тут же на хуторе.
— Служба, — устало вздыхает он. — И так «глухарей» до фига. Еще ты тут со своим покушением.
— Я не специально, — улыбаюсь саркастически. И заметив в шезлонге печального Ангела, тихо спрашиваю Сарычева. — Ты вроде с Агурским дружишь… Узнай, как от этого типа избавиться…
— А никак, — фыркает Феликс. — Считай его домашним питомцем. Тапочки научи приносить, что ли?
— Да иди ты… — фыркаю ехидно.
И наблюдая, как одна за другой со двора, мигая красными проблесковыми огнями, выезжают бронированные иномарки, неожиданно ловлю себя на мысли, что до сих пор не проверил нашего Ангелочка.
До сегодняшнего утра если бы я склеил ласты, то моей единственной наследницей была только Анечка, невеста товарища Ангела. Вот и отхватил бы долю придурок с крыльями.
А взрыв на яхте замечательным образом убирает с дороги не только меня, но и других конкурентов.
По позвоночнику бежит ледяная дрожь. А пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
Твою мать! И почему я только не подумал об этом варианте?
— Феликс, — звоню только-только уехавшему прокурору. — Я тут подумал про младшего брата Агурского. Внеси его в список подозреваемых. И если будет какая-то инфа, поделись, пожалуйста…
— Он точно не при делах, — мрачно бросает Феликс. — Трус по природе. Овощ хренов… А по поводу личных качеств клиента тебе лучше поговорить с Глебом, — осторожно замечает Сарычев. — Там была какая-то дикая история. Но боюсь, я не имею права ее разглашать.
— Уголовное дело?
— Да. Но оно еще не закрыто.
— В отношении нашего женишка?
— Нет, — вздыхает Сарычев. — Он как раз таки жертва…
«Жертва, твою мать!» — бубню себе под нос, поднимаясь по лестнице, и, войдя в кабинет, глухо бросаю Маценову.
— У нас есть что-нибудь на Ангела? Не нравится мне этот тип."
"— Полно материала, Матвей Александрович, — радостно восклицает безопасник. Трет ладонью-лопатой толстую шею и смотрит на меня настороженно. — А он не мог? Вроде есть мотив…
— Завтра утром хочу знать все подробности.
Через анфиладу комнат прохожу в спальню. Оставшись в одиночестве, раздеваюсь на автомате. Раздраженно бросаю вещи где попало, стараясь хоть немного умерить колышущуюся в груди ярость.
И пройдя в душ, пускаю воду на полную мощность. Закрываю глаза, предоставляя струям бить по голове и лицу.