— Здесь планы по восстановлению, закупки, найм людей…
— Отлично, — я взял листы и бегло просмотрел. На русском? Умница какая. Почерк у неё был красивый, ровный, каждая буква выведена с особой тщательностью. — Кроме этого, ты лично проследишь за строительством моего дома и усадьбы. И помни: никаких восточных излишеств. Всё должно быть функционально и прочно.
— Как прикажешь, — в её голосе проскользнули нотки иронии.
— И ещё, — я повернулся к девушке, уже застёгивая пиджак. — Если вдруг объявятся всякие… любопытные, просто скажи, что выполняешь волю мужа.
— Да, — турчанка опустила глаза, признавая мой авторитет. — Я сделаю всё, как ты велел.
— Вот и славно, — кивнул, собираясь выходить.
Перед тем, как дойти до двери, остановился и обернулся. Зейнаб всё ещё стояла посреди комнаты, закутавшись в простыню. Маленькая, хрупкая фигурка на фоне грубых деревенских стен. Впервые за всё время я увидел в ней не надменную дочь высокопоставленного чиновника, не коварную соблазнительницу, а просто молодую женщину, напуганную и растерянную.
— Ты справишься, — произнёс с неожиданной для самого себя мягкостью. — Ты сильнее, чем кажешься.
В её глазах промелькнуло удивление, потом что-то похожее на благодарность. Она не ответила, только кивнула.
Вышел из домика, щурясь от яркого солнца. Свет резал глаза после полутьмы комнаты. Деревенская площадь была заполнена людьми. Они словно ждали моего появления. Завидев меня, живого и почти здорового, местные жители начали перешёптываться.
Мустафа протолкнулся сквозь толпу, широко улыбаясь. На его лице отразилось искреннее облегчение.
— Магинский! — воскликнул он, подойдя ближе. — Ты снова на ногах! Это… Это…
— Чудо, — подсказал я, усмехаясь.
— Именно! — кивнул бей. — Местные сказали, что ты никогда не сможешь ходить. А ты… Ты словно заново родился!
— В детстве много фруктов кушал, — пожал плечами, не вдаваясь в подробности. — Нужно поговорить.
Мы отошли в сторону, где нас не могли подслушать. Бей внимательно слушал, пока я в общих чертах обрисовывал свой план по данной земле.