Тот поглядел на меня косо, но ничего не сказал. Ну и я не сказал, дался он мне.
Административный корпус был отремонтирован и отделан получше нашего, научного. Да это и понятно: науку двигает умелое администрирование, остальное уже так… прилагается. Кабинет Милославского был на самом верхнем, третьем этаже. Все атрибуты на месте – молодая симпатичная секретарша, огромная приемная, двери из мореного дерева, мебель на заказ. Кстати, здесь у него все посимпатичней, чем на Крупе. Там, видать, у него все же место временное, а здесь уже гнездовье.
Секретарша сверилась со своими записями после того, как я представился, затем попросила подождать минут десять и даже чай предложила. Все верно, я вообще-то рано приперся. От чаю отказался, попросил просто холодной воды.
Ждать пришлось меньше, чем предполагалось, – я только воду и успел допить, как дверь кабинета распахнулась. Оттуда вышли два бородатых мужика в толстых свитерах, с папками в руках, а следом за ними в проеме показался Милославский.
– Пришли, Владимир Васильевич? Ну заходите.
Я прошел в кабинет, и Милославский захлопнул дверь за мной. Нервно захлопнул, надо сказать, громко получилось.
– Присаживайтесь, – указал он на ряд стульев, вытянувшихся вдоль совещательного стола. – И сразу докладывайте: что вы успели натворить и как вы вообще додумались до всего этого?
– Натворить? – удивился я. – Мы вообще-то вскрыли банду, промышлявшую убийствами.
– Что не так? – вскинул брови Милославский. – А все не так! Вообще не так, как надо. Вам такое понятие, как «субординация», известно? Точно известно? Я на всякий случай попытаюсь расшифровать: если вам стали доступны какие-либо новые сведения, то с ними надо сначала приходить ко мне. Мне! – постучал он себя пальцем в грудь. – Вот в этот кабинет! – теперь он уже стучал ладонью по столу.
Не могу сказать, что его речь меня так уж сильно впечатлила. Может быть, просто потому, что я ее сам заранее мог сказать, с точностью от первого до последнего слова.