– Ну вроде же делали что-то?
– Полагаю, что соберут оттуда самых толковых – и при комендатуре просто профильный отдел создадут, – предположил я. – А остальных разгонят. Управление охраны под большое сокращение идет. Остается разведбат и комендатуры. Ну и Горсвет, понятное дело.
– А с Милославским что?
– Черт его знает, – вздохнул я. – Выяснять надо. Могли и не тронуть – он все же действительно научник, но… отец города и в пострадавшем лагере активничал. У Тенго выясню.
– А мы что будем делать?
– А у нас все по плану.
Разговор остаток дня так вокруг всех этих событий и крутился. По поводу выезда на аэродром Настя уже не заикалась, да и понятно почему: закон больших чисел явно начал играть против нас. Пока лучше здесь пожить – тихо так, до наступления полной ясности. Поужинали не спеша, каждый со своей книгой, потом Настя засела в кресло, а я взялся топить камин. Не холодно, но больно уж уютно с ним.
В общем, мы уже ко сну отходить собирались, когда в дом постучал Тенго.
– Чаю нальешь? А то промерз весь.
– Без проблем, – сказал я, направляясь на кухню, но Настя меня остановила, сказала:
– Я сама все сделаю.
– Хорошо, спасибо. – Я сел в кресло напротив гостя.
– Уже в курсе, насколько я понял? – спросил он.
– Насчет переворота вашего? – уточнил я и, дождавшись подтверждения, сказал: – Да, в курсе, хоть и сюрприз.
– Коммунизм закончился, – усмехнулся он. – В городе теперь временная администрация вроде как, с Евстигнеевым нашим во главе.
– А на разведбат кто пошел?
– Филипчук, зам его. Мокроусов и Беленко при нем в замах, с сохранением существующих постов.
– Горбезопасность?
– Все, больше не будет. Взяли почти всех, отобрали все казенное оружие и транспорт, выселили из здания; тех, кто под подозрением в неправильной активности был, – под следствие.
– А пряник? – сразу прикинул я, что при столь некровавом методе разгона должно быть что-то еще.
– Отдел контрразведки при комендатуре. Кто толковый и аттестацию пройдет – туда. Как ты угадал?
– Ну блин, обижаешь, – засмеялся я. – Я до того, как сюда провалиться, летал достаточно высоко, знаю, как такие дела делаются. Ладно, а с УпрО что?"
"– Уполовинили. – Тенго изобразил не очень приличный жест с помощью правой ладони и левого предплечья.