Она уже представляла, как я достаю кинжал и перерезаю горло. Или того хуже — отдаю монстрам на растерзание.
Я смотрел на Евдокию сверху вниз и не чувствовал ничего, кроме усталости. Не стоило тратить на это силы, но Лампе нужно увидеть правду, какой бы горькой она ни была.
— Знаешь, — посмотрел ей в глаза, — в мире много тварей, но ты будешь похуже многих, а я, поверь, немало их встретил на своём пути.
Мои слова звучали спокойно, почти обыденно. И от этого спокойствия девушку затрясло ещё сильнее. Она ожидала криков, ударов, пыток, но не ледяного равнодушия.
Вышел из камеры и закрыл дверь. Заглушил рыдания и мольбы, доносившиеся изнутри. Растопил лёд, сковывавший Лампу. Рыженький ожидаемо плакал. Тело дрожало от рыданий, плечи вздрагивали, а по щекам текли слёзы, замерзая на полпути тающими кристаллами.
Дядя Стёпа взял контроль на мгновение и кивнул мне с пониманием.
— Я тоже так думал, — произнёс старик между всхлипами. — Но он меня не слушал. Что с ней сделать?
Его голос звучал глухо, будто из-под земли.
— Пусть сам решает, — пожал плечами. — Но в моём роду её больше не будет.
Я оставил «два в одном» притираться друг к другу. Пусть разбираются со своими проблемами сами. У меня таких задач — сотни.
Поднимался по лестнице, тяжело опираясь о стену.
Настроение так себе. Столько всего нужно сделать, а времени почти нет. Тело держится исключительно на морально-волевых ощущениях. Каждый шаг давался с трудом — источник почти пуст, сила на нуле.
Я вспомнил о Евдокии. Расчётливая, хитрая, безжалостная… Использовала влюблённого в неё мальчишку, чтобы пробиться наверх.
"Стратегия выживания, не более того. В других обстоятельствах я бы даже оценил её изворотливость, но не ценой жизни моего алхимика. Лампа мог умереть. дядя Стёпа — тоже. А они оба — слишком ценный ресурс для рода Магинских, чтобы вот так их терять. Убил бы… Но лучше пусть пацан решает. Это его урок, который он должен пройти сам.
Нужно отдохнуть. Уже направлялся в свою комнату, как меня перехватили близнецы.