Без передового дозора, с людьми на броне. Остановились перед разгромленной колонной. С брони первой машины соскочили двое, побегали, посуетились между остовами еще дымящей техники, перевернули несколько трупов, затем погрузились на броню, и боевые машины пехоты на полной скорости рванули назад.
Знать бы, что так будет, РПГ бы прихватили. И вломили бы еще и этой броне. На нас бы теперь точно никто не подумал, все на спецназеров бы списалось. А в «крепости» гарнизон еще сократился бы.
– Смотри, сколько там «результата» валяется, – шепнул мне Васька.
– А куда нам его девать? Мы и так загрузились под крышку.
– Запас карман не тянет.
– Тянет, если его в лагерь на горбу тащить придется. Да и на открытое место выходить не хрен.
– Тоже верно, – согласился Кэмел.
Действительно, расстрелявшие колонну сбором трофеев не озаботились. На дороге валялись автоматы, в подсумках убитых наверняка было полно боеприпасов – бой быстро завершился, израсходовать их они бы не успели. Но не следует забывать старую истину про жадность, сгубившую фраера, да и мародерство это.
– Что делать будем? – спросил Васька.
– Не знаю. По-хорошему, надо бы дойти до того места, где эти самые спецназеры базируются, и понюхать, что у них там и как. Но стремно. Электроники всякой у них хватает, как мне кажется, засекут в какой-нибудь тепловизор, или сейсмодатчиками, или еще какой-нибудь дрянью вроде «Фары»,[54] и хана нам, грешным.
– Наверняка, – согласился Кэмел. – Думаю, надо бы на хлебозавод еще поглазеть. Какие там дела? Главного нет; если после него кто другой всплыл, так его тоже нет уже.
Васька показал рукой на горелые останки колонны. Все верно он говорит, все верно. Скорее всего, на хлебозаводе власть успела смениться дважды за последние сутки, и так просто это не пройдет.
– Серый, никак не можем по хлебозаводу ударить? – спросил меня Васька, когда мы уже двинулись по обратному маршруту.