Мы с Васькой одним прыжком взмахнули на броню, соскользнули в распахнутые люки. Я отставил снайперку, скинул с разгрузки подсумки под нее и взамен быстро нацепил лифчик с автоматными рожками. Теперь если что и будет, то ближний бой.
«Бардак» между тем уже плавно раскачивался, преодолевая пашню. Я прижался к обрезиненным наглазникам командирского прибора наблюдения, повел перископом по панораме боя. Черный дым от горящей БМП, ветром прижатый к земле, изрядно запакостил пейзаж, но всю картину разорения скрыть не мог.
Ладно, гоняться за ними не будем, все равно сами придут. Я откинул люк, высунулся из броневика по пояс. Рядом со мной вылез Васька.
– Шмель, давай в деревню полным ходом, на мертвяков не отвлекайся!
– Принял!
В деревню влетели как раз в том момент, когда несколько человек подбежали к большому сараю, ворота в который были закрыты и подперты снаружи кольями и какой-то телегой.
С «контролем» покончили за несколько минут. К тому времени на месте боя собралась вся деревня. Многие поглядывали на разбросанное на земле оружие, но поднимать его, судя по всему, опасались, поглядывали на нас. Оно и верно, трофеи это в основном наши, нам и право первой ночи. Но сначала мне хотелось бы с кем-то из деревенских поговорить. Именно поэтому я встал на броню, как на трибуну, и выкрикнул главного.
Я спрыгнул с брони, Васька же с Большим остались сидеть наверху, мало ли что? Мы с мужиком поздоровались, пожали руки, он не выдержал, спросил, кто мы такие. Ответил я уже стандартно: «Партизаны». Как хотите, так и понимайте, но в любом случае – «хорошие». Потому что партизаны всегда хорошие.
Как выяснилось, я угадал, когда решил, что бандиты решили устроить массовую экзекуцию в деревне. Деревня Вяльцы, стоявшая на отшибе, еще не подвергалась настоящим нападениям банд, вся эта кровавая и мутная волна насилия прокатилась мимо. Однако сельчане знали, что происходит вокруг, ждали беды, и она грянула.