Сначала бандиты наперебой открыли стрельбу из окна по какой-то им только видимой мишени. Развлекались, но меня немного напугали. А как кто явится из начальства усмирять разбушевавшихся бойцов? Только этого нам и не хватало. Но никто не приехал, стрельба стихла.
Затем девчонок отвели в блокгауз. Они почти не держались на ногах, равно как их сопровождающие. Не знаю, пьяными ли были девчонки, или их так попользовали, но те, кто их вел, были пьяными в дым. Заперев девчонок за железной дверью, бандиты вернулись обратно.
К пяти утра все практически затихло. Патруль тоже на обходы не вылезал, что, в общем, и понятно – привычка шляться по темноте должна постепенно у всех на нет сойти, никогда не знаешь, на кого или что нарвешься. Лично я бы на их месте тоже на ночь запирался.
– Так, действуем, – скомандовал я, когда окончательно убедился в полной безжизненности противника. – Я и Большой – левый фасад на себя берем, Кэмел, Коля – правый.
– А я куда? – спросил Сергеич.
– Сергеич, ты бери снайперку и решай проблему пулемета на водонапорке. Как света достаточно будет, ты мне знать дай, и начнем. А затем долби по их рации, понял? До пулемета четыреста метров, до рации и того меньше, не промахнешься. Ну и просто к окнам соваться не давай, если до заварухи дойдет, лады?
– Без проблем, – кивнул он, подтягивая к себе чехол с винтовкой.
– В общем, связь слушай, наблюдай. И контакт держи со Шмелем, ты сигнал подашь, когда прицепы подгонять. Двинули!
Перепившихся уголовников по-хорошему можно было бы спящими вырезать, но есть проблемы – дверь в здание стальная, первый этаж с решетками. На второй лезть проблематично, да и не знаем мы, что внутри, можно напороться на проблемы. Так что первоначальный план менять не будем, как решили, так и сделаем.
Загроможденная складами и пакгаузами территория станции давала возможность передвигаться скрытно, не попадаясь на глаза пулеметному расчету.
– Все, расходимся, держим связь, – шепнул я, когда мы, выстроившись гуськом вдоль стены, укрылись за каким-то складом с многочисленными боксами.