– Вы тут такое творите, что немцы не творили, и ждете, что с вами будут торговать?"
"– Если бы немцы в Советский Союз не полезли, то Сталин с ними торговал, – пожал плечами Мегрел. – Это теперь модно спорить о том, собирался ли он нападать первым или не собирался. А торговать к тому времени он уже торговал. Торговала Америка, торговали все, кто не стал жертвой нападения. И с нами будут торговать, потому что весь строевой лес идет отсюда. Потому что его легко привезти в Нижний по этой самой железной дороге.
Мегрел отвлекся на то, чтобы налить себе чаю из фарфорового чайника. Его руки были изуродованы артритом, но помогать ему не бросились – он этого не любил. Арсанкаев тоже налил себе чаю, а из гостей к чайнику никто не притронулся. Обстановка уже не располагала.
– Так к чему я это все, молодой человек… – обернулся он снова к посетителям.
Мегрел отпил из чашки, достал из вазочки печенье, откусил, сверкнув слишком белыми зубными протезами.
– Понятие «ущерб» я буду толковать широко, – продолжил он. – Например, если ваш отряд бывших сотрудников режима начнет убивать и мучить крестьян на моей земле, я сочту это нападением на меня…
– Да твои-то, Мегрел, тут сами что творят! – возмутился Анатолий.
Неожиданно заговорил Арсанкаев, с сильным чеченским акцентом, который, кстати, так трудно воспроизвести.
– Не твоя забота, что мы тут творим, – сказал он, хлопнув широкой крестьянской ладонью по цевью лежащего на коленях автомата.
– Ты с угрозами погодил бы пока, воин правоверный, – неожиданно прогудел Циммерман. – Из штанов не выпрыгни.