Чья-то крепкая рука ухватила его за шиворот, а вторая, вся покрытая татуировками, держала узкий блестящий нож у него под носом. А затем веселый голос произнес:
– Гражданин начальник! Пожалуйте в гости!
Анатолий Еременко
28 мая, суббота, раннее утро
«Уазик» с Петраковым подкатил, как и обещали, через тридцать минут. С бывшим «кумом» были еще трое, из самых надежных, единственные, наверное, серьезные бойцы на весь отряд «уродов». «Это хорошо, может, и помогут», – подумал Еременко.
Он отошел с Петраковым в сторону, затем сказал, искренне глядя тому в глаза:
– Приказ пришел – по окончании операции вас всех в расход.
– А мне ты об этом зачем? – недоверчиво глянул ему в лицо Петраков.
– А меня с вами до кучи, – вздохнул Еременко. – За провал операции. Ничего не вышло.
– От меня что хочешь? – сразу же перешел к делу тот."
"– Уйду с вами, – коротко ответил Еременко. – Отзывай своих отовсюду. И пойдем на Вятку, в ту сторону нас точно не ждут. Прорвемся.
– У меня люди с людьми Циммера вперемешку, – с сомнением ответил Петраков.
– Это я на себя беру, – сказал Еременко. – Точка сбора у вас определена?
– Обижаешь, начальник, – усмехнулся собеседник. – Мы полки в бой не водим, но что-то соображаем.
– Тогда будь готов валить всех, кто нам сейчас мешать станет, – жестко сказал Еременко. – Вопросы?
– Да какие у нас могут быть вопросы? – усмехнулся Петраков, скидывая с плеча АКМС со сложенным прикладом. – Ты сам начнешь?
– Сам, – кивнул Еременко и направился к своему «Тигру», вынимая из разгрузки маленький и неуклюжий ПСС.
Заглянув в кабину, он убедился, что водитель спит. Тот заснул уже пару часов назад, уронив голову на боковую стойку возле открытого окна, и просыпаться не собирался. Удовлетворенно кивнув и подойдя к открытой двери КШМ, сунул руку с пистолетом в темное нутро машины, где лишь светились разными цветами кнопки и шкалы радиостанций, и выпустил три пули в затылки трех человек, сидящих к нему спиной в надетых наушниках.
Вернувшись к своему «Тигру», Анатолий выстрелил спящему водителю в голову над правым ухом. Тот лишь дернулся слабо, после чего голова свесилась на грудь, и кровь резвой струйкой потекла на разгрузку.
Еще двое эсбэшников дежурили дальше, в боевом охранении.