Эпоха мёртвых. Прорыв

Стянул шлем, стряхнул капли с коротких волос. Васька не лучше выглядит, красный как рак, чуть не язык на плечо.

– Чего дальше? – спросил он.

– Дальше? Дальше надо сканер погонять, может, обмен какой услышим. А потом ближе к крыше подниматься, мы сейчас опять с неправильной стороны. Ну и связь с нашими нужна, хоть знать, что вырвались.

– Ладно, посмотрим.

Запущенный сканер дал неожиданно много радиообмена, еле успевали фильтровать. По некоторым разговорам сразу понятно становилось, что контингент базарит, другие больше военщиной отдавали, это не вытравишь.

И, судя по всему, воевали как раз эти самые военные с этим самым контингентом. Бандиты на штурм твердынь двинули или что?

Вопросы снял чей-то спокойный и деловой голос, вдруг ясно заговоривший: «Выхожу двумя бортами из города, по Центральной. Бандюги ваши ни хрена не союзники, веду огневой бой, имею трех «двухсотых» и четырех «трехсотых». Как поняли? Повторяю, выхожу по Центральной, двумя бортами…»

– Слышь, Серый, они между собой, кажись, начали…"

"Не бывает таких подарков, но кажется, что кто-то нам его сделал.

Как хочешь, так и понимай, но у преследователей пошли междоусобицы. Хотя чему удивляться, «фармкоровские» наверняка здесь были борзые, как и везде, а бандитам за нами гоняться сто лет не надо, своих проблем хватает. Другое дело, что их могли настропалить, описав наши художества… Хотя о чем я? Дались местным зэкам страдания другой банды из другого села? Да сто лет им не надо, у них своих головняков хватает, вон мечтают «шешнашковские» склады захватить, что им мы?

Так и сидели, слушали радио, но нового ничего не узнали.

Правда, в главной мысли укрепились – можем и проскользнуть, пока у противника проблемы. Через четверть часа встал, аккуратно выглянул в щель между занавесками. Никого, но зато в той стороне, откуда мы прибежали, поднимался столб дыма. Погребальный костер, вечная память тебе, Сергеич, друг наш верный. Царствие тебе небесное.

Володя Большой

28 мая, суббота, утро

Машины стояли в кустарнике, густо обросшем край пологого, но глубокого лесного оврага, который в случае появления преследователей должен был образовать естественный рубеж обороны.

Разведали это место заранее, сюда и ломились ночью через темный лес, ориентируясь по меткам и ориентирам.

У машин сидели трое – сам Большой, Шмель и новый механик – Санек. Санек курил, часто сплевывая, время от времени поглаживал замотанную свежим бинтом руку, недовольно морщась.

– Сань, тебе болеутоляющее дать? – спросил Володя.