Что именно напугало водителя, он так и не понял, отнес на адреналин от погони и боя. Его после похода в Техническую библиотеку самого так трясло, что зубы стучали, говорить смог уже тогда, когда омоновцы привезли их на свою передовую базу. Слова же Санька насчет Николая он понял так, что тот ранен и не может выбраться. Поэтому Володя с ходу заскочил на броню и спустился в водительский люк, обернулся назад, включив фонарь, и заорал так, что чуть не оглушил сам себя в тесном нутре машины.
В подвесном кресле стрелка сидел мертвец, тянувшийся руками к человеку.
У Большого волосы под шлемом зашевелились, он представил, как Санек ехал почти час за ними с мертвяком прямо у себя за спиной, может даже и не понимая, что ему грозило.
Выстрелить он не смог, даже не сообразил, что так надо сделать. Лишь выскочил из машины, скатился на землю, тоже трясясь и обливаясь холодным потом.
– Да что там? – крикнул вконец озадаченный Шмель.
– Там это… – Задыхаясь, Большой махнул рукой в сторону машины. – Там Николай умер, мертвый он сидит.
– Чего?! – вскинулся Шмель.
– Что слышал, – кивнул Санек. – Я только когда приехали, понял. Все говорить с ним пытался. Я сам не могу, уважал его очень, давайте кто из вас.
О чем он сказал, поняли и Большой, и Шмель, замолчали ошарашенно. Затем Володя сказал:
– Если уважал – сам и сделай, прояви уважение до конца.
Сказал уверенно, веско, Санек даже не подумал спорить. Помолчал, подумал, кивнул, затем сказал:
– Сделаю.
Лез на броню он неловко, мешала раненая рука. Но все же вскарабкался, затем, заметно пугаясь, спустился в люк. Через минуту хлопнул выстрел. Затем, еще чуть погодя, открылись люки десанта, и Большой со Шмелем полезли в машину.
Николай был убит наповал.