Хотя Татьяна в глубине сознания таила другую мысль: «Хорошо, что не Серегу». И вовсе себя за нее не осуждала. Да и остальные успокоились относительно быстро. Привыкли люди к смертям, и потери в отряде тоже предполагались, все были к такому готовы. Так всегда на войне и бывает – и по павшим скорбят, и втихую радуются, что сами пока живы. Так уж человек устроен.
Еще в радиограмме был приказ отойти к Нижнему, где и дожидаться их возвращения. Повторять свой маршрут на обратном пути ушедшая группа не хотела. Правда, Белявский на свой страх и риск отправил встречное сообщение в Горький-16, в котором сообщил о том, что территория взята под контроль войсками и оставшимся уже ничего не грозит, никакая опасность.
Между тем подтянулись и основные силы военных.
– Лex, а мы как? – спросила Маша. – В Нижний?
– А что нам остается? – пожал Леха плечами. – Серый же не просто так придумал, может, у него на наш отход планы какие-то. А что?
– Но Серый же тоже не знает, что здесь и как? А сообщение с городом теперь безопасное, связь есть, что нам суетиться?
Леха в мотивы рыжей снайперши не въехал, но женская половина отряда резко проявила неподчинение, встав на ее сторону.
Команду на выдвижение к объекту атаки военные получили в десять утра. Хором заревели дизеля брони, потянуло вонючим дымом, залязгали траки гусениц. Колонна тронулась и решительно пошла в сторону хлебозавода.
Боя как такового не получилось. Едва техника начала выкатываться из леса на перекресток у хлебозавода, где посреди асфальтового полотна красовалась большая воронка от фугаса, а сам асфальт был заляпан масляными пятнами, обитатели «крепости» банально обратились в бегство, причем бросили всю технику – другого пути отхода отсюда не было.