Это как вмешиваться в чьи-то семейные отношения, что умные люди обычно не делают никогда. Поэтому второй по важности задачей после открытия истины было создание ситуации «разбирайтесь сами». «Пасеке» следовало как можно меньше влезать в эту историю, учитывая еще и то, что кого-то удобней, чем одетые в черное эсбэшники, для обвинения во всех смертных грехах на территории Центра не было.
Усимов, вызванный заранее, дожидался Пасечника у него в кабинете, попивая чай и читая какую-то толстую книгу.
– Вань, что почитываешь? – поинтересовался Пасечник.
– Гончарова, «Обрыв», – захлопнул тот книгу и убрал в сумку.
– Что? – поразился генерал, вспомнив что этот старинный сентиментальный роман любила читать еще его покойная мать.
– «Обрыв», – повторил Усимов. – Очень романтично и мило, на фоне происходящего так вообще лекарство для души.
– Ну ты даешь… – откровенно поразился генерал, после чего перешел к делу. – Ваня, есть добро от Салеева.
– Я сам не боюсь, – улыбнулся любитель сентиментальных романов. – Но думаю, что даже до ТАПа[65] не дойдет, Тимохин человек интеллигентный, где не патлы, так там борода, или наоборот, такие быстро колоться начинают.
"– Все равно возьми, потому что все остальные люди там от Салеева будут. А ты один не справишься.
– Хорошо, – кивнул Усимов. – Панченко и Митяхина прихвачу.
– Прихвати. И гоните туда вперед, чтобы до Тимохина успеть. Как его заберут, начинайте допрашивать. Но тут момент – следите, чтобы с вами был кто-то из салеевских, чтобы к нам потом никаких претензий.
– Я понял.
– Ну и езжай, если понял.
Татьяна Лапина
31 мая, вторник, день
– Все собрали, ничего не забыли? – спросил Леха у построившегося у машин личного состава.
На этот вопрос никто ничего не ответил, что подразумевало небывалую тщательность сборов. Разве что Пашка сказал:
– Даже машины по винтику пересмотрел, все в норме.
– Ну и хорошо, – сказал Леха. – Разведрота отходит в пункт постоянной дислокации, они по своим задачам отработали, так что с ними мы выдвигаемся. Так оно безопасней будет, чем своим ходом.