— Если темпы их развития сохранятся, — с сомнением проговорил Семен, — то, может, они перестанут быть нам враждебными и даже оклемаются. Уже встречаются мнения, что это болячка временная, с последующим самоисцелением.
— Будем надеяться, — вздохнул Ванька. — Вдруг дурь на самом деле повыветрится. Правда, население планеты здорово сократится… Вы видели глаза того зомби на парковке?
— О, а я думал, что один заметил, — хмыкнул я.
— Не, Димыч, ты не один такой умный. Так вот, мне интересно, почему он один был, если они теперь вроде как стаями разгуливают?
— Может, его не приняли, вдруг он больной — даже для зомби — и странный, — пожал плечами Леха.
— Тогда странно, что он даже для приличия не попробовал напасть исподтишка и, если не убить, то хотя бы заразить.
— Наверное, в их планы не входит нас заражать. Ты ж сам только что в Интернетах читал нам, что когда они видят человека, то хотят только одного — сделать так, чтобы он перестал подавать признаки жизни, то есть умер или потерял сознание, — вещал Семен.
— А потом стали меж собой грызться, — перебил Леха. — Семен, что ты пытаешься уложить все это в какую-то теорию?"
"— Они начали драться между собой, потому что, должно быть, были из разных группировок, — тихо проговорил Семен и снова вперился в смартфон, проверять свое предположение.
Через минуту он радостно воскликнул, как будто решил задачку по математике.
— Да, точно! Это не мы одни заметили. Зомби научились определять, кто «свой». А кто «чужой». Чужими теперь являются все, кто не входит в их стаю. А в стае может быть в среднем от пяти до двадцати зараженных. Но это все очень не точно, такие же люди, как мы, пишут. А видят они далеко не все, так, из окна одним глазком поглядывают. Хотя вот так, помалу, черпая отовсюду по кусочку информации, вполне можно собрать этот паззл.
А это уже было похоже на правду.
Казань мы заметили издалека по клубам дыма, идущим вверх от города. Местами дым был черный, как смоль.