Тем более неизвестно, когда еще мяса поедим.
— Ты это мясом называешь? — хохотнул Леха и ткнул пальцем на божью коровку, неторопливо взбирающуюся вверх по стеблю. — Вон в той букашке мяса больше, чем во всех твоих сосисках.
— Да пошел ты, — огрызнулся Ванька. — Сейчас букашек своих и будешь есть.
— Ладно, брейк, — вмешался я. — Вы мне лучше вот что скажите — почему дороги-то везде пустые? Я вот помню, сколько мы с вами фильмов про мертвяков пересмотрели, везде хаос, паника, забитые под завязку шоссе.
— Так это ж ты про Америку свою любимую все говоришь, — рад был сменить тему Ванька, раскладывая бледные сосиски на решетке для барбекю. — Семен, чего булки разложил, костром займись, опять я один, как мать Тереза.
— А, да, — рассеянно ответил Семен, секунду назад самозабвенно изучавший горизонт, а потом, поднявшись, добавил. — Какая еще мать Тереза, болван?
— Семен, дружище, — Леха похлопал его по плечу. — Хорош переживать, сейчас поужинаем нормально и рванем дальше, завтра, может, уже получится доехать.
— Только теперь я поведу, — предложил я.
— Да, я посплю, пожалуй, — поморщился Ванька. — Башка болит что-то. Только ты аккуратно, машину не попорть. Одну уже у меня забрали, также «спасибо» сказать ей не успел — папкин ведь подарок-то, не просто шихта на колесах…
— Ванек, иногда это самое «спасибо» говорить и не надо, оно и так понятно.
— Бросили страну, — согласился Ванька.
"Я закурил, хотя планировал это сделать после еды. Мерзкая привычка, пора уже с ней расстаться. Давно уже собираюсь, да как только до дела доходит, сразу еще больше курить начинаю.