Все вокруг залила слепящая боль, а вместе с ней вернулся и потусторонний вой, подозрительно быстро ставший привычным. Он шел из моей головы, откуда-то изнутри, из таинственных глубин подсознания, танцуя в моей черепной коробке и вонзаясь сотнями крохотных и тонких игл в мозг. Этот темный вой был моим, и в то же время чужим, незнакомым, дремавшим за семью замками сотни и тысячи лет в нас всех, в абсолютно каждом.
Реальность тонула в боли, замещаясь ею. Из носа хлынула кровь, голову закружило, и, похоже, мозг наконец-то сжалился над телом и только решил уйти в самоволку, подарив мне блаженство временного забытья, как шум начал утихать.
Потихоньку картинка вокруг начала проясняться. Проступили цвета и оттенки, очертания домов и силуэты деревьев, серая лента асфальта впереди, Леха с мокрым от пота и слез лицом бился покрасневшим лбом о бардачок. Нетвердой рукой я придержал его за плечо, прекратив самоистязание. Все кончилось, все стихло. Просто в Белостоке мы быстро скрылись из виду, а здесь мы слишком долго находились в зоне поражения. Подпустили зомби близко. Точнее, сами подобрались к ним.
"Зомби прошли. Они пересекли дорогу и скрылись в переулке. Звуки снова исчезли из мира. Хорошо, что мне-таки удалось на автопилоте остановить машину, иначе мы неминуемо врезались бы в эту мистическую процессию с весьма предсказуемыми последствиями. А ведь ближайший чудик прошествовал в каком-то метре от бампера.
— Леха, все, все, они ушли.
Друг открыл глаза и уставился на меня неясным взглядом.
— Димыч, у тебя вся морда в крови.
Я посмотрел в зеркало заднего вида и не сразу узнал свою физиономию.
— Сиди, я за аптечкой схожу, — глухо изрек Леха и вышел из машины.
И опять он стал нормальным, словно не колотил башкой о приборную панель. Все-таки странный он, этот Леха. Как и с Олей его.